Светлый высокий храм, запах мирта и ладана, много свечей и света. Уже ничему не удивляясь, я шла между рядов лавок. И молилась, - действительно молилась о том, чтобы Сальваторе выжил. Потому что чувствовала, как с каждой секундой из него уходит по капле жизнь. И я не могла ничего изменить. Даже став могущественной Леди Теней, я не могу дарить жизнь, как это ни прискорбно. Только брать, только убивать.

Коридоры, служители, несколько призраков - они обитали и здесь. Нас не замечали. Келью Сальваторе я нашла скорее по запаху - во внутреннем дворе. Небольшая комнатка, скудное убранство. Удивительно, как аскетичны бывают мужчины.

На жёстком ложе он лежал, безразлично глядя в потолок. Обычно после такого, мои жертвы умирали в течение часа. А я сидела возле него на коленях и молила, молила, молила о прощении. Не для себя, - убийц не прощают. А для него. Чтобы он жил. Чтобы выздоровел и снова нёс людям свет, которого им так не хватает в жизни. Добрым словом, поступком, тёплыми объятиями поддержки, советом в трудной ситуации. Он многое сделал в своей жизни для других. Но сколько мог сделать ещё?

Я сжала его руку в своей. Неподвижный, бледный, добрый мой человечек... Поднесла сжатую руку ко лбу, чувствуя её волшебное, но уходящее тепло.

– Прости. Я не хотела твоей смерти, слышишь, Сальваторе? Живи, пожалуйста. Уговори Бога отпустить тебя хоть ненадолго - у тебя ещё столько незаконченных дел!

С тех пор, как я стала Тенью, ни разу не проронила ни слезы. Но уходил близкий, любимый человек. Что-то надломилось в душе острое, пронзая самую суть. Я не желала отпускать его. Не так, не сейчас, - пожалуйста, Господи! Он стал светом моим и надеждой. Он показал, что все может быть иначе. Если не для себя, - для других оставь его здесь, умоляю!

Уткнулась в безвольную руку, ставшую для меня когда-то проводником в мир любви. Тогда, упав на мостовой, я и не думала, что помощь придёт. Я ведь и жить тогда не хотела. События последних нескольких лет мелькали в голове, превращая в ласковый туман. А мою руку крепко сжали.

"Как же качает и тошнит. Никогда не любила скачки. И лошадей терпеть не могу... Зашторьте кто-нибудь окна?.." - шевелила я губами.

– Тихо, Даниэль, не бузи!
– прошептал женский незнакомый голос.

Качка прекратилась.

– Баба, мотри, мама говолит!
– удивлённый шёпот мальчишки вызвал невольную волну тепла в груди.

– Тебе показалось, - с сомнением ответила "баба".

– Миссис Гриель сегодня выглядит гораздо лучше, - прозвучал сухой голос. Как же слепит глаза!..
– Сейчас посмотрим анализы, послушаем...

– Отойди от меня, вампир!
– плохо слушающимся, шершавым языком еле вымолвила фразу.

– Как не стыдно, миссис Гриель! Все два с половиной года называть меня вампиром. А я ведь ваш лечащий врач... и...
– яркий свет ослепил глаза.
– Судя по вашей активной реакции, хороший врач, моя дорогая.

– Стефан, что происходит? Где Сальваторе?
– Я сипела, пытаясь сфокусироваться на проясняющейся картинке.

– А Вы совсем ничего не помните?
– вкрадчиво спросил доктор.

– А что я должна помнить?

– Вашу аварию, после которой вы потеряли зрение, и впали в депрессию, отказываясь от еды. Вы утверждали, что не хотите жить...

– Где Сальваторе?!!
– сделала рывок, приподнимаясь на локтях. Тело словно деревянное!

– Он в коме уже третий год. После той аварии.

Я замерла, рассматривая лицо пожилого доктора.

– Вы так же находились в бессознательном состоянии с тех пор, как отказались от жизни. Мы поддерживали вас на аппарате.

Я стремительно вспоминала, - действительно вспоминала все, что с нами произошло! Как я кричу на него, распекая за невнимание к себе, визг тормозов и ужасающий, долгий полет в пропасть. И последнюю мысль о том, что наш маленький сын останется без родителей, и виноватой во всем буду я! После аварии Сальваторе впал в кому на операционном столе, где его лицо сшивали по кусочкам, предварительно загипсовав повреждённые конечности. Я ходила к нему долгие месяцы, ежедневно теряя зрение и надежду…

Судорожно нащупывая на себе трубки и шнуры, я уже повытаскивала из себя иголки и отлепила все датчики. Попыталась встать, но сил не было. Доктор Стефан Расклер (так значилось на бейджике) упрямо пытался уложить обратно, но потом сжалился, решив поддержать. И мы вместе сделали первые несколько несмелых шагов.

– Вы молодец, миссис Гриель. Такая сила духа! При ослабленных мышцах...
– Насмешливо подбадривал доктор.

Мы вышли в коридор. Сердце бешено колотилось от слабости. Я вспомнила куда идти. Зрение все ещё подводило, но ориентироваться в пространстве вполне было можно. Несколько шагов, - как младенец, на подкашивающихся ножках, босиком по холодному кафелю. Движение впереди меня, и окрик врача, зовущего медперсонал.