Вырубился он сразу и спал без сновидений. Поднялся ночью, выпил воды и – снова в постель.

Разбудил его яркий луч солнца, бивший в окно. Володя поглядел на часы: полдень. Это сколько же он проспал, сутки? А день какой сегодня? На работу же надо было идти? Или он в отпуске без содержания?

Володя включил телевизор. Ага, сегодня суббота, и по-любому никуда идти не надо. И так спокойно и легко стало у него на душе! Махмуд, Магомед, снаряды химические – всё уже позади. Дальше пусть уже следствие копается, а он сделал всё, что мог.

Господи, свободен! Не надо напрягаться, общаться с нелюдями, тяготясь их чёрными мыслями. И как давно он не общался с друзьями, не сидел за разговорами в кафе, под кружку пива. Как будто в невольниках побывал. Физически он был свободен, но вот личного времени не было вовсе.

Володя созвонился со старым приятелем, и они договорились встретиться через два часа в давно уже облюбованном ими кафе на Пяти углах.

Он побрился, принял душ, надел свежую рубашку и натянул ветровку. Была уже глубокая осень, прохладно, с Финского залива несло сыростью, почти каждый день дожди – обычная для этого времени питерская погода.

Открыв дверь, Володя упёрся взглядом в две пулевые пробоины и чертыхнулся. «Заделать надо. Завтра же в хозмаге шпаклёвку куплю, краску. Завтра, но не сегодня, всему своё время», – решил он.

Посидели славно. Не спеша пива попили, да под хорошую закуску, поговорили-пообщались. И у Володи так спокойно на душе стало, как будто нет и никогда не было ФСБ и террористов. Лучше быть обычным гражданином и не ввязываться в неприятные события.

Прошёл месяц. Володя втянулся в обычный режим работы, собственноручно отремонтировал дверь. О своём сотрудничестве со спецслужбой не вспоминал, зато она о себе неожиданно напомнила.

Вечером зазвонил телефон. Володя взглянул на номер – Гнибеда! Первым его желанием было положить трубку и не отвечать, но потом Володя всё-таки решился. Василий Лукич человек неплохой, почему не поговорить?

– Добрый вечер, доктор! – услышал он в трубке знакомый голос.

– Если вы позвонили, вечер уже не добрый!

– Ну зачем вы так? Я с хорошими известиями.

– Это что-то новенькое! Марсиане приземлились, и требуется прочесть их мысли?

– Не отказался бы поглядеть на них, пообщаться. Сможете завтра в семнадцать часов прибыть в управление? Желательно – при параде.

– Военной формы у меня нет, наград – тоже. Костюм и галстук уместны?

Капитан засмеялся:

– Уместны. Всего хорошего.

Несколько минут Володя размышлял над звонком. Если при полном параде, значит, за чем-то приятным зовут. Благодарственное письмо вручить? Уж лучше бы медаль или орден. Вот только свои заслуги Володя реально оценивал, и, по его мнению, на медаль они не тянули.

Надо найти галстук. Обычно Володя ходил в футболках или свитерах и галстуки просто не переваривал. Да и где в них красоваться? Пришёл на работу, переоделся в медицинский костюм, где галстуку места нет…

Галстук нашёлся почему-то в отделении шифоньера, где лежали носки.

Володя постоял перед зеркалом и решил сходить в парикмахерскую, а вернувшись, принял душ и отутюжил сорочку. Уж если при параде, то всё должно соответствовать, как по Чехову.

Следующим днём, отработав, он пешком направился на Литейный проспект. Куда спешить? До назначенного времени ещё полтора часа. Утром уже подмораживало, но днём температура была ещё плюсовой. Ноги в полуботинках мёрзли.

На входе его остановил прапорщик:

– Вы к кому?

– К капитану Гнибеде.

– Посидите, вас пригласят.

Василий Лукич появился через пять минут, видимо, ему позвонили.

– Вы уж простите, ждать заставили. Пойдёмте ко мне в кабинет.

– Оказывается, у вас кабинет есть? Раньше мы встречались у подполковника.

– Поправлю – полковника, со вчерашнего дня.

– А вы не майор случайно?

– Случайно – майор.

– Поздравляю. Быстро это у вас получилось.

– Не совсем. Четыре года в капитанах отходил. Питер – не лучшее место для карьеры.

– Если пока не генерал, – пошутил Володя.

– В каждой шутке есть доля шутки. Мы пришли.

В отличие от других административных зданий – районной управы, присутственных мест вроде ЖКХ – в этом здании на дверях кабинетов не было табличек с указаниями должности владельца, только номера. Игры в секретность? Или наследие зловещего НКВД, когда жертве не следовало знать фамилию и звание палача? Володя не ассоциировал ФСБ и НКВД: другое время, другие порядки, другие законы и другие люди.