– Я устал, хочу в туалет, – заявил мужчина.

Оперативник посмотрел на часы:

– Хорошо, прерываем допрос до утра. Сейчас вас отведут в камеру.

Вошёл конвойный – прапорщик в камуфляжной форме и вывел задержанного. Тут же вошёл Толкачёв и незнакомец, сидевший в кабинете полполковника.

– Получилось? Мы видели, вы что-то набирали.

– Кое-что, но не очень серьёзное. Почитайте. – Володя встал со стула.

Незнакомец тут же уселся и уставился на монитор. Из-за его плеча на экран смотрел Толкачёв. Текста было немного, и его прочитали быстро.

– Кое-что всё-таки есть! Закладки, снаряды… Похоже, под акцией надо понимать взрывы, теракты.

– И сообщники есть – или сообщник. Кто-то же привёз снаряды.

Оба повернулись к Володе:

– Это всё? Или что-то вы не успели набрать?

– Всё до последнего словечка.

Оба переглянулись.

– Что за снаряды могут быть? Четыре снаряда – это немного. Если их можно перевезти и спрятать, стало быть, калибр небольшой. Но почему подозреваемый говорит, что весь мир вздрогнет?

– Думать надо.

Володя вмешался:

– Простите. Он славянин: русский или украинец, а может быть, белорус, – не знаю пока. Но словечко «неверные» говорит о том, что он принял ислам.

– В Коране нигде не говорится о терактах, – сказал Толкачёв.

– Он может быть представителем радикального течения, ваххабитом, – возразил незнакомец.

Оба повернулись к Володе.

– Спасибо, вы нам очень помогли. Время позднее, допрос пришлось прервать. Но завтра его надо продолжить.

– Господа офицеры или товарищи – не знаю, как сейчас к вам обращаться. У меня есть работа, за которую я получаю зарплату. И утром я буду в клинике, а не у вас.

– Дело государственной важности. В своей клинике вы боретесь за жизнь одного человека, скажем, на операционном столе. Если я не ошибаюсь, речь идёт о подготовке теракта, и пострадать могут десятки, а то и сотни ни в чём не повинных людей.

– Если я не приду на работу, меня уволят за прогул с соответствующей записью в трудовой книжке. После этого устроиться в приличную больницу будет проблематично.

– Он прав. Подполковник Толкачёв, завтра с утра езжайте лично к главному врачу, отпросите доктора на один день.

– Вы полагаете, одним днём обойдёмся?

– Если будут факты, зацепки, мы сможем сломить его упорство. Тогда он разговорится сам.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– Все свободны, отдыхайте. А вам, Владимир, спасибо. Домой вас отвезут. И простите, что вечер вам испортили.

Полковник вышел, а Толкачёв приказал Гнибеде, стоявшему у двери:

– Отвези доктора домой.

– Есть!

Сам подполковник уселся за ноутбук – перечитать текст ещё раз.

Володю привезли домой, и Гнибеда, прощаясь, извинился:

– Ты, доктор, прости, вечер у тебя не удался. Но сам пойми – не для себя старался. Дело важное.

– Да чего уж теперь, до свиданья.

Володя поднялся в квартиру. Голова была тяжёлой, как будто сутки-двое не спал. Из-за перенапряжения? Он даже ежевечерний душ принимать не стал, поскольку был как выжатый лимон, а сразу улёгся спать.

Утром Володя проснулся ещё до звонка будильника. Пять минут постоял под душем, приготовил себе плотный завтрак из яичницы с ветчиной: ещё неизвестно, когда обедать придётся.

А когда вышел из подъезда, застыл как столб – на проезжей части стоял знакомый уже ему микроавтобус. Ночевали они здесь, что ли?

Володя подошёл, открыл дверцу, поздоровался.

Гнибеда выглядел сонным, позёвывал:

– Ждать себя заставляешь, доктор. Едем.

Перед входом в больницу прогуливался подполковник, и, когда подъехали, он демонстративно посмотрел на часы.

– Здравствуйте. Раньше смысла появляться в клинике нет, главврач приезжает точно. Я пока в отделение пройду.

Толкачёв поднялся вместе с ним и терпеливо подождал, пока Володя выслушает краткий доклад дежуранта, потом напишет заявление с просьбой предоставить ему один день отгула в счёт переработки.

Переработки в отделении были всегда – медицину планировать невозможно. Сколько раз такое было: только переоделся, собрался уходить – поступает экстренный пациент. Пока осмотрел, пока дождался результатов анализов, понял: срочно на стол, оперировать. И ладно, если операция заканчивалась через час-два, а ведь бывало, и четыре-пять часов за столом стоять приходилось. А потом наблюдать весь вечер и ночь, не ухудшится ли состояние? В оплату это зачастую не входило, казённый бюджет экономил деньги. Это только в газетах и по телевизору бодро рапортуют о повышении зарплат, на деле же картина другая. Но отгулы брать не возбранялось, чем Володя и хотел воспользоваться.