Таможенница заколебалась:

– Ладно, под вашу ответственность.

Пломбу на контейнере сорвали и открыли одну створку.

Толкачёв сразу отстранил таможенницу в сторону, хотя она пыталась заглянуть в контейнер.

Оперативник зажёг фонарь и направил луч света в чрево контейнера. Заглянул туда и Володя.

В контейнере лежало что-то непонятное: ботинки, одежда, сложенная тюками. Неужели ошибка?

Оперативник посветил фонарём вниз:

– Растяжка может быть. Подвесят гранату и проволоку внизу натянут. Дёрнул её ногой – и подорвался.

Толкачёв и оперативник зашли в контейнер. Володю никто не приглашал, он смотрел снаружи.

Вещи занимали едва ли малую часть огромного контейнера, и их осмотрели быстро. Выходя, Толкачёв сказал Володе:

– Полицейская форма. Двадцать комплектов, полное обмундирование от фуражек до ботинок.

– Акция у Казанского собора? – сразу догадался Володя.

– Именно. Кто бы остановил полицейских? Не зря контейнер открыли, надо осматривать второй.

Они вскрыли второй контейнер, и его содержимое удивило всех: в контейнере стоял полицейский «УАЗ», в простонародье – «козёл», в полицейской раскраске, за что его ещё называли «канарейкой».

– Угнали?

– В сводках не было. Скорее всего, приобрели гражданский и перекрасили.

Оперативник посветил вниз:

– Всем стоять! Растяжка! Надо вызывать сапёров.

– У силовиков есть, сообщи по рации.

После переговоров по рации к контейнеру подошли двое в чёрной униформе.

– Сюрприз?

– Растяжка.

Один из силовиков, подсвечивая себе фонарём, зашёл внутрь. Щёлкнули кусачки, и через несколько секунд боец вышел, неся в руке гранату.

– Снял.

– Осмотрите машину, сюрприз может быть не один.

Сапёр обошёл машину. Он даже не поленился лечь на пол и осмотреть её днище. Потом посветил фонариком через стёкла, открыл дверцу и осмотрел пространства под сиденьями.

– В багажнике что-то есть.

Сапёр был осторожен: он перебрался на заднее сиденье и посветил сверху в багажник. Обычные полицейские «уазики» имели за задними сиденьями перегородку, образовывавшую отсек для задержанных.

– Есть!

Сапёр перегнулся через сиденье, щёлкнули кусачки. Он повозился ещё немного и выбрался, держа в руке вторую гранату.

– Там ящик непонятный, но проводов или растяжек снаружи не видно.

Толкачёв, оперативник и Володя зашли в контейнер и открыли заднюю стенку автомобиля. В багажнике его лежал знакомый контейнер с армейскими обозначениями.

– Четвёртый!

Толкачёв обрадовался, как ребёнок радуется новогоднему подарку. Он отщёлкнул два замка и откинул крышку. Взорам присутствующих предстал снаряд, окрашенный серой краской, – крупного калибра, но без взрывателя.

– Он! Всё, можно докладывать руководству! Ивантеев, не подпускать посторонних.

Толкачёв вызвал по рации силовиков: опасный груз следовало охранять до момента прибытия химиков.

Потом подполковник принялся звонить по телефону:

– Докладывает Толкачёв. Груз нашли, можно вызывать химиков. Да, завершена. Есть задержанные и «двухсотые», наши все целы. Понял.

Ну, вот и всё. Володя вдруг почувствовал себя ненужным, опустошённым. Операция закончилась без потерь, снаряд найден, теракта не будет.

Подошло отделение силовиков. Колун – так звали их командира – переговорил с Толкачёвым. Несколько бойцов взобрались на верхние контейнеры и заняли позиции, другие разместились рядом с контейнером.

Володя услышал разговор двух бойцов:

– Мы чего, полицейскую машину искали?

– Говорят, в ней СВУ.

СВУ – это самодельное взрывное устройство. Только ни одно СВУ не сравнится со снарядом, лежащим в контейнере.

Люди делом заняты, Володя же просто болтается рядом. Он уехал бы в Питер, но в ночное время, да ещё в районе порта такси не поймаешь, и дорого. Пришлось болтаться до утра, пока приехавшие эксперты и начальство всё не осмотрели, не запротоколировали. Арестованного Махмуда-Сергея увезла машина с конвоем из силовиков.

Когда микроавтобус привёз оперативников к управлению, Володя попросил Косырева:

– До дома подбросишь? Устал я что-то.

– За милую душу! Для хорошего человека почему не постараться?

Предыдущие день и ночь выдались беспокойными, напряжёнными, и Володя чувствовал себя разбитым. Ему не хотелось ничего – ни есть, ни принимать душ, – только спать. Голова была тяжёлой и пустой, как медный котёл.

Закрыв за собой дверь и сбросив туфли, Володя прошёл к холодильнику, достал оттуда бутылку водки, щедро отхлебнул из горлышка, почти не чувствуя вкуса, и улёгся спать.