Шрифт:
Первая ворона:
«Нет, сестрицы. Не так надо.
Пока слепы люди,
похоронить его надо,
а то плохо будет!
Гляньте-ка вы: над Киевом
вон метла взвилася,
Над Днепром и над Тясмином
земля затряслася.
Слышите ли? Застонала
гора над Чигрином.
Чу!.. Смеется и рыдает
наша Украина!
Близнецы уж народились.
Станет мать смеяться,
обезумев, что обоим
Иванами зваться. Полетим-ка!»
Полетели,
на лету запели:
Первая ворона
«Поплывет наш Иван
по Днепру на Лиман
с кумою».
Вторая ворона:
«Побежит наш ярчук
в теплый край есть гадюк
за мною».
Третья ворона:
«Как хвачу да помчу,
в самый ад полечу
стрелою».
Три лирника
Шли слепой, хромой, горбатый
нищие к мирянам,
путь держали в Субботово,
чтоб петь про Богдана.
Первый нищий:
«Вот-то, сказано, вороны —
нашли себе место.
Москали для них как будто
сделали насесты».
Второй нищий:
«А для кого ж? Человека,
верно, не посадят
числить звезды...»
Первый нищий:
«Ты уж скажешь!
Может, и посадят
пана, москаля иль немца;
пан, москаль и немец
и там найдут хлебец.
Третий нищий:
«Что болтаете пустое?
Что там за вороны?
Да москали да насесты?
Бог нам оборона.
Иль еще нестись заставят, —
солдат им рожай-ка!
Полонить весь мир царь хочет,
есть такая байка».
Второй нищий:
«Что ж, быть может!
Так на черта ж
на горах их ставить?
Да высокие такие,
что до туч достанешь,
если взлезешь...»
Третий нищий:
«А для того!
Вот потоп настанет,
все паны туда полезут,
да и смотреть станут,
как мужики тонуть пойдут».
Первый нищий:
«Умные вы люди,
а ничего не знаете!
Там понаставляли
для того насесты эти,
чтоб воды не крали
люди в речке; да чтоб тайно
песку не пахали,
что лежит вот, за Тясмином».
Второй нищий:
«Потерял ты разум!
Раз не знаешь, помолчал бы.
Что как под тем вязом
мы, приятели, присядем
отдохнуть немного!
В торбу две краюхи хлеба
взял я на дорогу, —
вот и поедим мы кстати,
до солнышка, рано... —
и уселись.— А кто ж, братцы,
споет про Богдана?»
Третий нищий:
«Я петь буду. И про Яссы,
и Желтые Воды,
и местечко Берестечко».
Второй нищий:
«Славные доходы
нам дадут они сегодня!
Там ведь у подвала,
как на торг, сошлися люди,
и панства немало.
Вот где нам нажива будет!
Что же, запоем-ка
пробы ради...»
Первый нищий:
«Ну их, песни!
Лучше отдохнем-ка,
день велик: мы напоемся,
а ты — петь, туда же...»
Третий нищий:
«Это верно. Помолимся,
да и спать заляжем».
Певцы под деревом заснули,
спит солнце, пташечки молчат,
а у подвала уж проснулись
и раскопать его спешат.
Копают день, копают два,
на третий едва лишь
докопалися до стенки,
ночку переспали,
караул везде поставив.
А исправник просит,
никого чтоб не пускали,
в Чигирин доносит
по начальству. И начальство,
прибыв, посмотрело
и сказало: «Ломай стены!
Так вернее дело!»
Послушали. Разломали —
и перепугались!
Всё скелеты там лежали,
словно ухмылялись,
что опять им видно солнце.
Вот богатство это:
черепок, корыто, тут же