Парень кивает.

– Начали! – кричит Матвей.

Ребята бросаются друг на друга.

Светловолосый бьет Вику кулаком в нос, ногой в ребра. Она пытается схватить его за ногу. Не выходит. Он снова бьет кулаком – в подбородок, ногой в живот. Вика падает на спину. Парень наклоняется над ней.

– Извини, – говорит он. – Ты в порядке?

Вика со всей силы бьет его кулаком в лицо, попадает в глаз. Парень отскакивает. Вика поднимается, кидается на него, бьет кулаками. Парень увертывается.

Матвей дерется с Ильей. У Матвея рассечена губа, кровь из ноздрей течет по подбородку.

Матвей и участники коммуны лежат на лугу. Некоторые вытирают кровь рукавами и носовыми платками. Илья облизывает кровоточащие костяшки.

Вика высмаркивает в платок кровь с соплями. Светловолосый сидит рядом.

– Дай потрогаю нос – чтобы не было перелома, – говорит он.

Вика кивает. Он осторожно ощупывает ее переносицу длинными белыми пальцами.

– Вроде не должно.

Матвей встает.

– Ну, что, ребята? Не самое простое было упражнение? Согласен. Но оно жизненно необходимое. Позже вы сами это поймете.

По небу летит самолет, оставляя за собой размазанный след. Отчетливо слышен шум его двигателей.

Клуб. На сцене – пусто. Из колонок звучит Пи Джей Харви. За столиком сидят Саша и Кевин. Перед каждым – по пластиковому стакану пива.

– …вот смотри, – говорит Кевин. – Акции антиглобалистов. Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Бэттл оф Сиэтл. Цель была – не допустим участников Дабл-ю-Ти-Оу в конгресс-центр. Люди взяли улицы. Мирно взяли. Очень много числа людей. Сорок тысяч – минимал. Они просто стояли. Или там была стрит-парти. Они не планировали никакой насилие, никакой вайаленс. Потому что антиглобализм – это писфул, мирный протест. Это полиция устроили вайаленс – они запускали газ, пеппер-спрэй, стан-гренэйдс, даже пули – резиновые пули. Потому что полиция – это всегда вайаленс, а те, которые протестуют, – мирные. Только там еще были анархисты из «блэк блак», и они разбили витрины, ограбляли магазины… Это их вина…

– Если бы не было анархистов, то не было бы и такого резонанса, – говорит Саша. – Анархисты показали, что на насилие можно отвечать насилием. Полиция, государство – они понимают только язык насилия…

– Нет, нет, нет! – Кевин трясет головой. – Я не соглашаюсь. Ты не прав. Если люди нападают первые, они не правы. Полиция нападает первой – тогда мы правы… Вот смотри – здесь, у нас. Группировка атакует полицию. Это плохо. Это вайаленс, насилие, и он приведет еще больший вайаленс. Уже полиция, центр «Э», допросят анархистов, панков, антифашистов. Это, возможно, провокация…

Саша молча берет пиво, делает глоток.

Утро. Трамвай катится вдоль забора комбината. За забором дымят трубы. Андрей сидит в конце салона, в ушах – наушники. Играет серф – группа 9th Wave. Музыка обрывается. На экране телефона – значок входящего звонка. Андрей нажимает на кнопку, говорит:

– Алло.

– Привет, это Гриша Ильченко.

– Привет, я узнал. Опять будешь меня переманивать?

– Нет, совсем не поэтому звоню. Тут такая херня вышла… Леню Никольского знал?

– Ну да, а что с ним?

– Умер сегодня утром в больнице. Но не сам… Менты его замучили. Ну, ты знаешь, он бухал последнее время, постоянно нигде не работал – так, внештатно. Я ему иногда подбрасывал мелочи – так, чтобы поддержать чувака… Короче, вчера вечером его взяли два уебка из ОВД «Центральный» – в нетрезвом состоянии. Что там точно было – неизвестно, может, он что-то сказал им… В общем, отвезли его в отделение. Пиздили несколько часов, засадили в задницу ручку молотка…

– Молотка?!

– Не спрашивай только, откуда у них молоток… Ясный пень, они не знали, кто он. Думали, обычный алкаш или бомжила. Как я понимаю – под утро он отрубился и в сознание не приходил. Тогда они перессали и вызвали «скорую». Но уже было поздно. Разрыв прямой кишки, внутреннее кровотечение…

– Хуесосы.

– Я и говорю, что хуесосы. Но сейчас задача – раздуть максимальную бучу. Потому что менты будут пытаться это дело замять. Их и так уже прессуют за нападения, а они, получается, сами их провоцируют… Я уже отправил двух парней – репортера и фотографа – в больницу, завтра будет материал. Как думаешь, сможешь в «Трибуне» пробить?

– Постараюсь.

– Ну и вообще, поговори со всеми, кого знаешь… Чтобы буча была реальная… И в блогах, твиттерах чтобы писали – обязательно. Чтобы этих уродов, блядь…

– Да, понял. Сделаю, что могу.

– Ладно, пока.

– Пока.

В телефоне снова включается музыка. Андрей смотрит в окно. Забор комбината закончился, потянулись серые кварталы девятиэтажек.

Женя и Оля идут от здания университета к стоянке. Тротуар засыпан опавшими листьями.