Шрифт:
– И я была дома, – говорит девушка.
– Очень хорошо. – Кабанов хмурится. – Ну, мы это, если что, проверим. Еще конкретный вопрос: что вы знаете про нападение на ОВД «Ближний»?
– Ничего, – говорит панк.
Кабанов откашливается, потягивается, далеко отводя руки назад и в стороны. Рукой он смахивает со стола несколько бумажек. Они падают на пол. Кабанов, не поднимая их, достает из пачки сигарету, щелкает зажигалкой, затягивается, выпускает дым.
– Короче, – говорит Кабанов. – Не надо мне ебать вола, ясно? Это ваших рук дело. Не ваших конкретно – значит, кого-то из вашей пиздобратии. Думаете, мы не знаем, что вы там у себя в Интернете пишете? Анархия, хуё-моё? Или это не вас задержали, когда вы стены обрисовывали всякой своей хуйней?
– Мы ничего не обрисовывали, – говорит девушка. – Фашики зачеркнули наше «Антифа», и мы просто опять написали…
– Рот закрой, – говорит Кабанов. – Вспомни, когда вас задерживали, ты вытащила нож. Скажи спасибо Петровскому, что он тебя пожалел. А то бы завели уголовное дело – вооруженное нападение на сотрудника полиции. Закрыли бы лет на восемь. Нормально?
– Не надо нас брать на понт, – говорит девушка. – Никакого нападения не было. Сотрудники ваши не представились. Мы думали – это фашики, которых мы не знаем…
– Мне по херу, что вы думали. И вы можете писать в Интернете или на заборах что хотите. Нам на это, в сущности, насрать. Хотя формально это тоже экстремизм. Но нападение на ОВД – это уже терроризм. Статья двести пять УК РФ. От пяти до десяти лет. А если совершено группой лиц по предварительному сговору, то это уже от восьми до пятнадцати. Как вам?
Ребята молчат.
– Это вам, блядь, не игрушки. Я серьезно говорю: закроем всех. И надолго. Так что, если причастны – лучше чистосердечное сразу. Или, если знаете что-нибудь, слышали что-нибудь…
– Мы принципиально не поддерживаем насильственных действий, – говорит парень с крашеной прядью. – Поэтому мы не могли и не можем иметь к этому отношения…
– И мы ничего не знаем про эту группу, которая взяла на себя ответственность, – перебивает панк. – Мы – антифа, мы боремся с наци-скинами…
Кабанов отмахивается рукой.
– Я вас, короче, предупредил. Сейчас у нас просто профилактическая беседа. Алиби ваше мы проверим. И если выяснится, что алиби нет, сушите сухари. От восьми до пятнадцати. И за что? За собственный долбоебизм.
Саша сидит на диване с ноутбуком. Комната обставлена старой мебелью: кресла с потертыми подлокотниками, диван из такого же гарнитура, полированная «стенка» восьмидесятых годов. К выцветшим обоям приклеены скотчем плакаты – ETA: We Are The Attack, Rage Against The Machine, Manu Chao, Ayuda! A Les Familias De Los Combatientes del Norte 1934–1937, «No Gods, No Masters, No States, No Wars».
В комнату заходит Оля, бросает на диван телефон.
– Звонил отец.
Саша поднимает глаза от ноутбука.
– Он ездил делать репортаж в какую-то странную коммуну, и там среди участников увидел Вику. Он ее помнит – она на первом курсе заходила ко мне несколько раз. Но она его, похоже, не узнала.
– Да, странно. А что за коммуна?
– В заброшенной деревне, на границе области. Организовал какой-то чувак, бывший программист. Самому лет сорок с лишним, собрал вокруг себя молодежь…
– Напоминает Чарли Мэнсона…
– Возможно. Говорит, что люди уничтожают себя и природу, и поэтому надо отказаться от современной цивилизации…
– Правильно, по-своему, говорит.
– Они не пользуются Интернетом, телефоном. Живут натуральным хозяйством… Меня, ты понимаешь, не удивляет, что Вику это привлекло. Она любит такие резкие движения…
– И что теперь делать? Вытаскивать ее оттуда?
– Зачем? Отец сказал, что, по его ощущениям, все абсолютно добровольно. Если она там, значит, сама захотела.
– И если она не предупредила даже лучшую подругу…
Оля пожимает плечами. В комнату входит большой толстый рыжий кот, трется о ее ноги. Она берет его на руки, гладит.
Из курсовой работы по политологии студентки группы 403 Никитиной Ольги на тему «История левых и анархистских движений Европы с конца 19-го века до наших дней»
Банда Бонно
Страна: Франция
Годы активности: 1911–1912
Идеология: анархизм
Эта криминальная анархистская группировка действовала во Франции в «Прекрасную эпоху», активно используя передовую на тот момент технологию, еще не доступную французской полиции: автомобили и автоматическое оружие. Поначалу пресса называла группировку «Авто-бандитами», но когда ее лидер, Жюль Бонно, дал интервью популярной парижской газете «Ле Пти Паризьен», за ней закрепилось имя «Банда Бонно». «Банда Бонно» до сих пор остается одной из самых известных криминальных группировок за всю историю Франции.
«Банда Бонно» выросла из анархистской группы, сосредоточенной вокруг журнала «L’Anarchie». Ее основателями были Октав Гарнье, Раймон Кальмэн и Рене Вале. Жюль Бонно присоединился позднее. Идеологической базой группировки были труды Михаила Бакунина и Пьера-Жозефа Прудона, а также Фридриха Ницше, немецкого философа Макса Стирнера, автора концепции индивидуалистического анархизма, и Людвига Бюхнера, одного из авторов идеи «научного материализма».
Бонно был сторонником идей французского анархиста-террориста Равашоля, казненного в 1892 году за подготовку взрыва в парижском ресторане «Вери».
Первой акцией группировки стало ограбление банка «Сосьете Женераль» в Париже 21 декабря 1911 года. Считается, что это было первым в истории ограблением с использованием автомобиля. Деятельность группировки продолжалась в течение ближайших нескольких месяцев, за которые были совершены еще несколько ограблений и угнаны несколько автомобилей. За информацию, которая могла бы помочь аресту участников банды, была назначена награда в 100 000 франков.
В апреле 1912 года полиция задержала ряд участников группировки и их пособников, но Бонно, Гарнье и Вале оставались на свободе. Бонно был вскоре убит в перестрелке с полицией, а позднее полицейские и войска окружили дом, в котором находились Гарнье и Вале, и, несмотря на отчаянное сопротивление, оба анархиста в конце концов были убиты.
Деятельность «Банды Бонно» вызвала неоднозначную реакцию во Франции, и большинство людей воспринимали участников группировки как обычных преступников. Однако в среде рабочего класса «Банда Бонно» имела некоторую поддержку. В то же время власти использовали угрозу «анархистского насилия» для разгрома ряда леворадикальных группировок. Сами французские анархисты попытались дистанцироваться от сторонников насилия и индивидуализма в своих рядах. В августе 1913 года Федерация коммунистов и анархистов осудила индивидуалистический анархизм как «буржуазный». В анонимной статье в журнале «Freedom», авторство которой приписывается Петру Кропоткину, говорилось о том, что идеи сторонников насилия мешают пропаганде анархизма среди народных масс.