Скверная перспектива… Значит, мне придется уживаться с парой врагов, пока не найдется способ от них избавиться. Я все еще просчитывал варианты, когда оба огненных конуса мигнули и погасли абсолютно синхронно.

Затаив дыхание, я ожидал двойной ядерной вспышки – она бы подтвердила, что прекращение подачи антивещества привело к неполадке в работе двигателей.

Но вспышек не было.

Арместо и Омдурману удалось заглушить двигатели, и теперь они по инерции двигались за мной. Впрочем, прежней скорости не достигли.

Арместо вышел в эфир:

– Надеюсь, вы все видели, Небесный. Вам не кажется, что ситуация изменилась?

– Не настолько, как вам бы этого хотелось.

– Да перестаньте юлить. Вы понимаете, что это означает. Теперь мы с Омдурманом можем запускать наши двигатели на любой отрезок времени, сколь угодно короткий. А вы не можете. В этом вся разница.

Я выдержал паузу.

– Это ничего не меняет. Относительная масса покоя кораблей за день не изменилась. Вам все равно придется тормозить, если хотите попасть на орбиту шестьдесят первой Лебедя. Мой корабль по-прежнему легче на массу сброшенных модулей со «спящими». Значит, у меня сохраняется преимущество. Я буду двигаться с крейсерской скоростью до последней минуты.

– Вы кое-что упустили, – возразил Арместо. – У нас тоже есть мертвые.

– Это уже не имеет значения. В любом случае крейсерская скорость «Сантьяго» выше. И если я не ошибаюсь, вы сами говорили, что потери у вас меньше.

– Мы найдем способ остановить вас, Хаусманн. И не дадим прийти первым.

Я посмотрел на дисплеи дальнего обзора. Оба корабля изображались как крупные продолговатые пятна. Снова они поворачивали – медленно, но верно. У меня на глазах пятна превратились в тонкие линии, затем линии стали точками…

И вдруг исчезли в ореолах излучения.

Корабли объединились, чтобы начать погоню.

– Наш разговор не закончен, – сказал Арместо.

Через день я увидел, как с обоих кораблей выбрасывают мертвецов.

Прошло ровно двадцать четыре часа с тех пор, как Арместо и Омдурман возобновили погоню, продемонстрировав способность регулировать работу двигателей, – я пока не знал, как они это делают. Гибель «Палестины» пошла им на благо, хотя об этом никто не говорил. Равно как и о том, что взрыв стоил жизни почти тысяче колонистов.

Теперь оба корабля снова летели с той же скоростью, что и «Сантьяго», приближаясь к Пункту Назначения. И враги были готовы на все, чтобы побить меня моим же оружием. Понятно, что ничего другого им не оставалось. Масса моего корабля по-прежнему была меньше. Значит, им придется сократить массу, если они хотят следовать по той же кривой торможения.

То есть выбросить в космос своих мертвецов.

Это выглядело не слишком изящно. Должно быть, им приходилось работать круглые сутки, чтобы выполнить те операции, на которые у Норкинко ушла почти вся жизнь. Но у них имелось преимущество: им не нужно было скрываться. Все люди на борту «Бразилии» и «Багдада» не жалели своих сил для достижения цели. Я почти завидовал им. Насколько проще выполнять работу в открытую… правда, при этом страдает элегантность исполнения.

Я смотрел на сильно увеличенные изображения модулей, которые отрывались от кораблей, точно клочки бумаги, – мало похоже на заранее спланированную акцию. Качество изображения было скверным, оно не позволяло убедиться в том, что по обшивке ползают люди в скафандрах, орудуя резаками и взрывчаткой. Без грубой силы им было просто не обойтись.

– Вам все равно не победить, – сказал я.

К моему удивлению, Арместо снизошел до ответа – хотя я был почти уверен, что оба корабля отныне будут соблюдать режим радиомолчания.

– Мы победим. Непременно победим.

– Вы сами говорили, что мертвых у вас меньше, чем у меня. Даже если выбросите всех, этого будет недостаточно.

– Мы сделаем так, чтобы этого было достаточно.

Позже я разгадал их замысел. Что бы ни случилось в дальнейшем, до Пункта Назначения оставалось не больше двух-трех месяцев полета. При разумном использовании запасов некоторых колонистов можно было разбудить раньше срока. Оживленные момио могут жить на борту вместе с экипажем; условия будут почти нечеловеческими, но все же пригодными для существования. Каждые десять разбуженных колонистов – это один сброшенный модуль и соответствующее уменьшение массы корабля, которое даст более крутую траекторию торможения. Это длительный и рискованный процесс. По моим расчетам, они потеряют примерно одного из десяти колонистов, потому что условия размораживания будут близки к экстремальным. Но этого действительно может оказаться достаточно.

Им удастся если не получить преимущество, то хотя бы уравнять шансы.

– Ваш план мне известен, – сказал я Арместо.

– Очень в этом сомневаюсь, – хмыкнул старик.

Вскоре я убедился, что был прав. Суета, которая сопровождала сброс первых модулей, сменилась стабильностью: каждые десять часов. Именно этого я и ждал. На то, чтобы оживить всех колонистов в модуле, уходит десять часов. Количество людей, способных провести подобную операцию, очень невелико, так что им придется работать посменно.