– Вы видите, что я делаю? – спросил я.

– Прекрасно вижу, – ответил один из капитанов. – И меня от этого тошнит.

– Они мертвы, идиот! Какая им разница, где быть похороненными – в космосе или в земле Пункта Назначения?

– Они же люди. И заслуживают достойного обращения, даже мертвые. Вы не имеете права выбрасывать их за борт.

– Ошибаетесь. Сами «спящие» не играют особой роли. Их масса ничтожна по сравнению с массой аппаратуры, которая поддерживает их жизнь. Теперь у нас большое преимущество – и мы сможем сохранять крейсерскую скорость дольше, чем вы.

– Четверть контингента момио не даст вам существенного преимущества, Хаусманн.

Похоже, этот тип прилежно учился в школе – его расчеты не слишком расходились с моими.

– И что останется от вашего преимущества, когда выйдете на орбиту Пункта Назначения? Максимум несколько недель?

– Этого достаточно, чтобы подыскать лучшие места для приземления, высадить наших людей и застолбить территорию.

– Если ваших людей будет достаточно. Как я понимаю, вы убивали «спящих»? Мы знаем, каковы ваши потери, Хаусманн. Уровень смертности на вашем корабле не может быть выше, чем у нас. Помните, я говорил о нашей разведке? Мы потеряли всего сто двадцать «спящих». Примерно такая же обстановка на других кораблях. Вы были слишком небрежны, Хаусманн? Или хотели, чтобы эти люди умерли?

– Не болтайте чепухи. Если я хотел убить момио, почему не убил всех?

– Собираетесь заселить планету горсткой уцелевших. Хаусманн, вы хоть немного разбираетесь в генетике? Знаете, что такое инцест?

Да, я думал не только об этом. Но какой смысл посвящать недоумка в свои планы? Если у него действительно такая хорошая разведка, пусть узнает обо всем сам, без моей помощи.

– Всему свое время, – сказал я.

Первым, кто бросил мне вызов, был Самудио. Правда, результат получился несколько неожиданным. Видимо, капитану «Палестины» показалось, что у него есть все шансы полностью перекрыть поток антивещества, иначе он бы не пытался остановить свои двигатели.

Вспышка была столь же мощной и ослепительно-белой, как в тот день, который я помнил с детства, – в день гибели «Исламабада».

Но назавтра случилось нечто непредвиденное.

Перед взрывом до последнего мгновения с корабля Самудио продолжала поступать техническая информация. И его союзники, вынужденно сохраняя режим торможения, которое безуспешно пытался прекратить Самудио, получали эти послания. Я не предвидел, что уцелевшие корабли объединятся против меня. Вначале это показалось мне странным, но следовало догадаться, что такое случится. Теперь у мерзавцев появился общий враг. В некотором роде это была моя заслуга. Я вызывал у них такой страх, что они предпочли объединить усилия в борьбе со мной, забыв прежние раздоры.

Когтистые лапы Самудио тянутся ко мне с того света.

– Он даже не подозревал, какую ценность представляют эти данные, – произнес Арместо.

– Самудио это не помогло, – возразил я.

Уцелевшие корабли Флотилии продолжали торможение. Связь между ними и «Сантьяго» ухудшалась, но специальное программное обеспечение делало помехи почти неощутимыми. Никак нельзя было противодействовать лишь задержке по времени, которая росла вместе с расстоянием, разделяющим нас.

– Согласен, – ответил Арместо. – Но, пожертвовав собой, эти люди дали нам информацию колоссальной ценности. Вам объяснить?

– Если это доставит вам удовольствие, – ответил я подчеркнуто скучающим тоном.

На самом деле меня терзала не скука, а страх.

Арместо рассказал. Информация с «Палестины» шла к ним сквозь космос до последней наносекунды перед взрывом корабля. И до последней наносекунды экипаж пытался остановить поток антивещества. Люди на борту «Палестины» знали, что находятся в смертельной опасности, но точные параметры аварийного режима до сих пор не были установлены, они лишь приблизительно определялись в процессе компьютерного моделирования. Поговаривали, что при достаточно корректной работе в аварийном режиме есть возможность удержать ситуацию под контролем, регулируя поток горючего. Это было невозможно проверить заранее, но команда «Палестины» провела эксперимент, который стоил ей жизни. Данные телеметрии перестали поступать сразу после выхода в аварийный режим, но они рассказали о нестабильности больше, чем любые лабораторные тесты или компьютерные симуляции.

И Арместо смог извлечь из этого выгоду.

Информация позволяла прогнозировать развитие ситуации в аварийном режиме. Данные, загруженные в бортовой компьютер, вкупе с моделями, построенными специалистами по энергоустановкам, позволили разработать методику сдерживания дисбаланса. Стоило слегка поколдовать с топологией магнитного «горлышка», и поток аккуратно гасился без риска обратного выброса антивещества или его утечки. Это была чертовски опасная затея, но мои противники решили рискнуть.

Оба корабля, преследующие меня, – «Бразилия» и «Багдад» – развернулись так, что сопла двигателей смотрели вперед. Выбросы антивещества вспыхнули в небесной полусфере за кормой «Сантьяго», точно голубые солнца. Потоки излучения из двигателей – мощное оружие, не стоит его недооценивать. Но я знал: ни Арместо, ни Омдурман не решатся опалить своими факелами корпус моего корабля. Они готовы уничтожить меня, но не будущих колонистов, находившихся на моем борту. С тем же успехом я мог бы запустить двигатель и накрыть выбросом одного из этих гадов, которые ползли за мной. Но это однозначно развяжет руки уцелевшему. Он спалит «Сантьяго», и пассажиры на борту уже не спасут меня. Компьютерное моделирование показало, что я не успею повернуть: второй корабль очистит меня от грехов единственной вспышкой адского пламени.