Дальгард понял — и это его встревожило, — что слишком привык полагаться на превосходящую человеческую способность Сссури к связи. Пора было использовать собственные силы до предела. И вот, поднимаясь, Дальгард послал ищущую мысль в полутьму. Почти сразу он обнаружил гнездо уткособак; эти пугливые рыбаки обычно живут в расселинах утёсов. Они безвредны и сейчас устраивались на ночь. Но ни следа высших животных: прыгунов, бегунов, — от которых можно что-нибудь узнать. Если судить по его восприятию, они поднимались в чёрную пустоту.

А это само по себе зловещий признак. В обычных условиях он должен был коснуться мыслью не только уткособак. Водяные живут в мире почти со всеми высшими формами жизни своей планеты, часто колонии прыгунов, даже стаи птиц-бабочек поселяются рядом с их племенами, подбирают остатки пищи и находят защиту от летающих драконов и других опасностей.

«Они преследуют всё живое, — Сссури впервые раскрыл ментальный барьер. — Там, где проходят они, маленьких безвредных существ ожидает только смерть. Так и было здесь», — водяной первым выбрался на край склона, в темноте Дальгард слышал его тяжёлое дыхание; сам юноша тоже дышал с трудом.

Как зловоние выдаёт логово ящера-дьявола, так и здесь запах говорил о смерти и уничтожении. Дальгарда затошнило, он с трудом справился с мышцами горла и живота. Сссури оставался неподвижен, словно ожидал этого.

И тут, к удивлению Дальгарда, водяной испустил крик — юноша никогда не слышал, чтобы его друг кричал, — жалобный высокий свист с призывной нотой, странным образом сходный с мысленным призывом, но доступный слуху. Они долго сидели молча, человек и его товарищ, напряжённо прислушиваясь к звукам ночи. Почему Сссури не использовал обычное бесшумное приветствие своего племени? Задав этот вопрос, разведчик снова встретился с непроницаемой стеной, которой водяной отгородился во время подъёма. Как будто теперь их обычный способ общения был опасен.

Снова Сссури свистнул, и в крике Дальгард уловил сходство с музыкальными криками ночных птиц-бабочек. Крик был настойчивый и печальный. Когда же послышался ответ, разведчику вначале показалось, что имитация привлекла настоящую птицу-бабочку, потому что ответ раздался, казалось, прямо у них над головой.

Сссури встал, положил руку на плечо Дальгарду и чуть надавил — одновременно предупреждение и призыв, заставивший разведчика тоже бесшумно встать. Ужасное зловоние перехватило горло, и Дальгард был рад, что водяной повёл его не в глубь острова, к источнику этого запаха, а пошёл вдоль края скального барьера, придерживая одной рукой друга.

Дважды Сссури останавливался и свистел, и каждый раз ему отвечала вздыхающая нота; казалось, она внушала Сссури некоторую уверенность.

Вскоре на более светлом фоне моря Дальгард увидел впереди вершину, высоко поднимавшуюся над средним уровнем острова. Он знал, что водяные не селятся наверху, они превращают в жилые помещения природные пещеры и расселины, и гора показалась ему зловещей.

Сссури провёл его по извилистой тропинке среди скал, однажды пришлось пробираться сквозь узкую щель, и, протискиваясь, разведчик расцарапал кожу рук. Потом небо исчезло, погасла последняя звезда, и Дальгард понял, что они вошли в какую-то пещеру или под каменный навес.

Водяной не останавливался, он упорно шёл вперёд по каменной тропе, таща за собой Дальгарда. Колонист почувствовал, что теперь они спускаются, направляются к самому сердцу острова. Наконец они оказались на небольшой площадке. А потом Сссури шаг за шагом ставил ноги Дальгарда в углубления, пододвигал его руки к местам, за которые можно ухватиться. Медленно, с трудом, подчиняясь этим указаниям, Дальгард вскарабкался на новый карниз; он так и не увидел лестницы, которая привела его к следующему спуску.

Тут наконец стало светлее; на фиолетовый свет подземных ходов Других это было совсем не похоже — Дальгард узнал призрачные огни светильников водяных. Это глубоководные светящиеся существа, водяные заключают их в прозрачные шары и держат в своих пещерах.

Но по-прежнему никакого мысленного контакта. Никогда раньше не входил Дальгард в пещеры морского народа без вопросов и приветствий, раздающихся отовсюду. Может, они шли в место убийства, где не осталось ни одного живого существа? Но ведь Сссури привёл сюда чей-то свист…

В этот момент в глубине пещеры прозвучала резкая пронзительная нота, так что в ушах Дальгарда зазвенело; он вздрогнул и чуть не потерял равновесие. И снова Сссури ответил вслух, не мысленным прикосновением.

Они обогнули выступ, и разведчик увидел перед собой сердце поселения водяных. Когда-то это была природная пещера, как и большинство жилищ водяных, выровненные стены увешивали гирлянды раковин, из которых во время отдыха водяные сплетают странные узоры. Серебристо-серый песок, гладкий и тонкий, как пыль, покрывал поверхность на фут и больше в глубину. А вокруг центрального помещения разбросано множество небольших келий, каждая из которых принадлежит отдельной семье. Большая пещера, на первый взгляд Дальгард решил, что здесь живёт не менее ста водяных; по крайней мере об этом говорило количество келий. Но у основания карниза, по которому они спускались, собралось, держа наготове копья, лишь десять взрослых самцов, среди них и те, что только что расстались с детством, и такие, у которых белоснежная шерсть свидетельствует о почтенном возрасте. А за ними, держа в руках наготове ножи, сгрудилось примерно столько же самок, образовав защитную стену вокруг группы детёнышей.