Постепенно Дальгард начал понимать, что верно как раз противоположное. Наконец он не выдержал и высказал свои опасения, надеясь, что Сссури их развеет.

— Мы спускаемся!

К его разочарованию, водяной согласился.

«Да. Уже тысячу наших шагов. Я полагаю, проход ведёт не к солнцу, а под море».

Дальгард даже споткнулся. Для Сссури море — дом родной; возможно, перспектива оказаться под морским дном его не волновала. Но рождённый на суше человек к такому не готов. Если ему было тревожно под рекой, то что же будет под океаном? Дальгард вспомнил свой страшный сон, руку, грозящую прихлопнуть его. А спутник юноши тем временем спокойно продолжал:

«Впереди должен быть выход, может, прямо в море».

— Для тебя, — заметил Дальгард, — но я-то не жилец глубин.

«Другие тоже, однако они пользовались этими путями.

И говорю тебе, — водяной снова коснулся руки Дальгарда, — повернуть назад невозможно. Смерть, живущая во тьме, по-прежнему принюхивается к нашему следу».

Дальгард невольно оглянулся через плечо. В тусклом ограниченном свете фиолетовых дисков он почти ничего не видел. Сзади вполне могла незаметно подобраться целая армия.

— Но… — он противился внешней беззаботности водяного.

Сссури вначале, когда только сообщил о преследователях, явно испытывал тревогу. Теперь же, казалось, он вовсе не беспокоился.

«Они сыты, — ответил он. — Лишь разведчики идут за нами, потому что мы — что-то новое и подозрительное для них. Но когда они снова проголодаются, а разведчики доложат, что мы — всего лишь мясо, тогда наступит время обнажить ножи и приготовиться к битве. Но до этого мы ещё можем освободиться. Нужно найти ворота».

Водяной казался уверенным в своих силах, но Дальгард этой уверенности не разделял. На открытом воздухе он встречал ящера-дьявола, вчетверо больше его самого, лишь с обычной охотничьей осторожностью. Но здесь, в темноте, не в силах отделаться от мысли, что тысячи тонн морской воды висят над головой, он обнаружил, что вздрагивает при малейшем звуке; в потной руке Дальгард сжимал обнажённый нож.

Он заметил, что Сссури пошёл быстрее и увереннее; Дальгард привык идти такой же походкой. Коридор перед ними уходил вдаль без всяких перерывов. Обещанный водяным выход, если таковой и существовал, по-прежнему не был виден.

В темном проходе определять время трудно, но Дальгарду показалось, что прошло ещё не меньше часа, прежде чем Сссури снова резко остановился и наклонил голову, словно прислушиваясь. Как будто уловил звук, недоступный для его спутника-человека.

«Они проголодались… — мысль его шипела, словно слова, произнесённые вслух. — Начинается охота».

Водяной пошёл вперёд ещё быстрее, Дальгард не отставал; они почти бежали: столетиями накапливавшаяся пыль поднималась под босыми, покрытыми чешуйками ногами водяного и под кожаными ботинками Дальгарда. По-прежнему стены тянулись без всяких ответвлений, по-прежнему фиолетовые лампы светились на потолке. И никакого выхода. Но что даст им этот выход, подумал Дальгард, если он выведет прямо в море?

«У берега острова… много островов, — ответил на его мысль Сссури. — Я думаю, выход приведёт на один из них. Но — беги, брат по ножу, потому что те, что идут за нами, жаждут плоти и крови. Они решили, что нас можно не опасаться, и теперь охотятся в свое удовольствие».

Дальгард взвесил в руке нож.

— Они обнаружат, что у нас есть клыки, — мрачно пообещал он.

«Лучше, чтобы они вообще нас не обнаружили», — возразил Сссури.

Боль разрывала грудь Дальгарда, прерывистое дыхание с шумом вырывалось из лёгких, он жадно глотал воздух, продолжая бежать по бесконечному коридору. Сссури тоже проявлял признаки утомления, свесив набок круглую голову, только железная воля заставляла водяного передвигать ноги. И эта решимость каким-то образом передавалась разведчику, действовала сильнее, чем любое предупреждение об опасности.

Они пробегали под одним из редких фиолетовых фонарей, когда Дальгард уловил что-то новое; быстрый и резкий мысленный толчок, словно удар меча, прорубил туман усталости, окутавший его мозг. И это была не мысль Сссури, а нечто совершенно чуждое, на самом краю восприятия, прикоснулось, кольнуло, как игла, и снова отступило.

Не страх и не предупреждение — невероятное упрямство и гложущий голод. Дальгард мгновенно понял, что мысль исходила от тех, кто принюхивался к их следу, и не удивлялся больше, что ночные охотники не способны на мысленный контакт. С подобным контактировать невозможно!

Он побежал дальше, не удивившись резкому ускорению водяного. Но тут, к своему ужасу, Дальгард увидел, что товарищ его на бегу отталкивается от стены, как будто нуждается в опоре.

— Сссури!

Однако мысль его встретила сосредоточенную волю, стену, которую не смогла пробить. На мгновение юноша успокоился, но сразу же уловил новый укол мысли преследователей. Ему хотелось оглянуться, увидеть охотников. Но он не решался нарушать ритм бега.

— Аххх! — крик Сссури вновь заставил его посмотреть на товарища. Водяной бежал изо всех сил.