– Не волнуйтесь, – вздохнул Орс. – Падать буду в другую сторону. Зато уж разрешения спрятаться в Каме спрашивать больше не буду. Ладно?

– Если только поместишься теперь, – недовольно ответила Кама.

– Лодки не будет, – успокоила спутников Туррис.

…Арсенал оказался почти пуст. Седоусый араман кивнул Туррис, как старой знакомой, выслушал и отложил в сторону тронутый ржавчиной замок, который он собирался повесить на петли тяжелого засова, и с трудом распахнул уже закрытые ворота.

– Нет почти ничего, князь велел раздать все. Всякий мужчина с араманским ярлыком мог взять оружие и доспех. Уходят араманы с последнего кусочка своей родины. И так от долины Иккибу оставался огрызок, а теперь…

Араман в сердцах махнул рукой.

– Надеюсь, не навсегда, – заметила Туррис. – Что значит почти?

– То и значит, – покосился на великана араман. – Ненужное осталось. Или совсем маленькое, или очень большое. Хотя… Ты толстого, что до меня тут охал, помнишь?

– Кто ж его не помнит? – удивилась Туррис. – Он же по весу таких, как ты, пятерых стоил! От того и умер, сердце устало двигать этакую тушу. Осталось что-то?

– Осталось, – кивнул араман. – Как раз на вашего приятеля. Конечно, роста-то толстый был обычного, порты и исподнее, пожалуй, до колен да до локтей будут вашему… как его? Орсу? Зато уж теплый стеганый халат, я на нем спал, кстати, за гарнаш без капюшона сгодится. Но опять же – рукава до локтей.

– Ничего, – обрадовалась Туррис. – Я уже взяла изрядный кусок сукна, замерзнет, сошьет себе что-нибудь сам. Сейчас хоть что-то надо сыскать.

– Сошьет? – усомнился араман. – Где ты ему иголку в рост найдешь? Сразу говорю, ни копий, ни дротиков – не осталось. Раздал подчистую.

…«Хоть что-то», и не только, оно сыскалось. Через час стараний вышагивающий за спутницами Орс выглядел почти прилично. Верхняя одежда и исподнее почившего под собственным весом толстяка и в самом деле оказались великану впору, а уж то, что руки и ноги ниже колен и локтей оказались голыми, поправлялось кожаными наручами на руках и сапогами от того же толстяка на ногах. Сапоги так еще и велики случились, хотя и валенки Орс не выбросил, бережно сунул их в мешок. На поясе у великана теперь бряцал не только его короткий недомерок, но и двуручник, на голове сиял неведомо как сыскавшийся шлем, в котором Кама заподозрила особое араманское ведро, а вот никакого доспеха, кроме заскорузлого кожаного жилета, сыскать не удалось. Да и тот пришлось распустить по бокам и накинуть через голову, чтобы прикрыть хотя бы грудь и спину на половину ее высоты.

– Пойдет, – кивнула Туррис. – К тому же появилась надежда, что если мы встретим врага, то, прежде чем Орс его затопчет и порубит, враг умрет со смеху. Хотя сначала умрет со смеху стража на воротах Раппу. Что там написано в ярлыке нашего друга? Орс Маленький? Весело!

– Кто же мог знать? – сдержала улыбку Кама.

– Провидение ведет нас по жизни, – усмехнулась Туррис. – Даже наши глупости придуманы им.

– Безответственность какая-то выходит в таком случае! – подал голос Орс. – А я вот не полагаюсь на провидение. С меня хватит и случая. Как ты думаешь, Туррис, могу я понравиться женщине в таком виде?

– Что? – удивилась угодница. – Долгие годы среди гахов заставили тебя вспомнить о женщинах?

– Нельзя вспомнить то, о чем не забывал ни на минуту! – прогудел Орс. – Особенно в последние месяцы, когда Виз Вини подселила ко мне прекрасную Камаену.

– Ну что я могу тебе сказать? – пожала плечами Туррис, толкая ногой калитку у небольшого, притулившегося у скалы домика на окраине Туна. – Я видела тебя голым, не знаю, можешь ли ты понравиться, но испугать можешь. Заводите лошадей. Перекусим, заодно я попрощаюсь со своим домом.

…Прощание было коротким. Орс с трудом поместился в крохотной и единственной комнатушке и в самом деле скромного жилища, зато снеди, которую Туррис выложила на стол со словами «надо доесть, иначе все пропадет», уделил как раз столько внимания, чтобы расправиться с нею полностью. Затем великан выбрался во двор, где, судя по свисту и пыхтению, принялся осваивать двуручник, а Туррис поставила на плиту небольшой печурки котел с водой, села напротив Камы и раскатала на столе объемистый кожаный кисет, который обнажил нутро множеством карманов и подвязанным к нашитым петлям мешочков.

– Давай-ка я чуть подправлю твою красоту, – предложила Туррис Каме. – Не хотела бы, чтобы всякий стражник застывал, глядя на тебя, с открытым ртом. Да и мало ли общих знакомцев?

– Надеюсь, что обо мне все забыли, – покачала головой Кама.

– Не надейся, – огорчила ее Туррис, протянула руку и осторожно коснулась подбородка. – Скажи мне, что тебя держало шесть лет в логове Виз Вини?

– Не знаю, – призналась Кама. – Но они пролетели стремительно. Наверное, ощущение, что ты стоишь рядом с тайной собственной земли. Мне не было скучно. Каждый день я открывала для себя что-то новое. Даже тогда, когда выполняла день за днем вроде бы бессмысленные движения. Правда, в эти дни я открывала что-то новое скорее в самой себе.