Не все директора поддержали Билла, но большая их часть присоединилась к его плану. Вдвоем с Митчем они связались больше чем с двумястами директорами, среди которых оказалось всего десять таких откровенных деспотов, что их даже не стали посвящать в замысел. Еще человек пятнадцать произвели неопределенное впечатление, и им тоже ничего не сказали, посчитав, что осторожность не бывает излишней. Но остальные сто семьдесят пять директоров полностью поддержали заговорщиков, согласившись сделать все возможное, чтобы свалить Кинга. Они были готовы пойти на унижения и позор, готовы были пожертвовать своим благосостоянием во имя высшего блага.

Билл ими гордился.

План заключался в том, что все директора «Хранилищ», участвующие в заговоре, должны были назначить общее собрание всех своих сотрудников в воскресенье утром в пять часов по Тихоокеанскому поясному времени, в шесть часов по Горному поясному времени, в семь часов по Центральному поясному времени и в восемь часов по Восточному поясному времени, так, чтобы все собрания совпали по времени и начались в один и тот же момент, независимо от того, в каком часовом поясе находится конкретный магазин. Воскресенье было выбрано потому, что в этот день «Хранилища» открываются позже обычного.

К тому же воскресенье — «день Господень».

А в подобном предприятии участие Господа не помешает.

На этих собраниях люди Кинга будут уволены, всех руководителей переведут на другую работу, службы безопасности будут распущены. К этому времени во всех «Хранилищах» будет проведена инвентаризация, и директора подпишут новые договоры о поставках, которые, по крайней мере на бумаге, полностью изменят ассортимент товаров.

План был смелый, и даже если результаты окажутся не совсем такими, как ожидалось, все равно с организационной точки зрения это станет большим достижением.

И Кингу будет нанесен болезненный удар.

Единственный вопрос заключался в том, насколько болезненный.

В воскресенье утром Билл, Джинни и Шеннон проснулись рано. Джинни готовила завтрак, Шеннон смотрела телевизор, Билл читал газету, и все трое делали вид, будто это самый обыкновенный день, будто не происходит ничего важного, но все были взволнованы и встревожены, все вели себя тише, чем обычно, и обратный отсчет до назначенного часа, казалось, будет длиться бесконечно.

Момент настал.

Миновал.

На кухне Джинни мыла посуду, по телевизору один сериал уступил место другому. В мироздании не произошло никаких существенных перемен — ни землетрясений, ни молний, ни разрушительных смерчей или ударных волн. Не было никакой возможности определить, все ли прошло согласно плану — и вообще произошло ли хоть что-нибудь. Билл возбужденно прошел по гостиной, сжимая и разжимая кулаки, вышел из дома, направился в гараж, вернулся в дом. Он выждал добрых сорок пять минут, прежде чем решился наконец позвонить Митчу.

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда Билл сам протянул руку к аппарату, собираясь набрать номер.

Он жадно схватил трубку.

— Алло!

— Дело сделано, — сказал Митч. — Здесь все прошло по плану, я позвонил еще двум директорам, и они сказали то же самое.

— О результатах должны доложить все.

— Не волнуйтесь, доложат.

— Есть какие-либо отличия? Перемены?

Митч ответил не сразу.

— Не знаю. Я ничего не чувствую, если вы это имели в виду. Я… я не знаю.

— Наверное, нам нужно подождать.

— Можно позвонить в Даллас и попросить соединить с Ньюменом Кингом.

— Я уж лучше подожду, — усмехнулся Билл.

В течение следующих полутора часов позвонили все до одного директора, участвующие в заговоре. Билл не знал, что происходит в самом Далласе, но в маленьких городах по всей Америке началось падение могущества «Хранилища». И за всем этим стоял он, Билл. Когда позвонил последний директор, из крохотного городка на севере Вермонта, Билл ощутил прилив гордости.

— Что будем делать дальше? — спросила Шеннон.

— Жить своей жизнью. И ждать.

— Чего?

— Ньюмена Кинга.

— Как ты думаешь, что он сделает? — спросила Джинни.

— Подождем и увидим, — пожал плечами Билл.

Вечером он устроил общее собрание, закрыв «Хранилище» раньше срока, чтобы сообщить всем сотрудникам о случившемся. Кое с кем он уже поделился этой новостью в течение дня — с теми, с кем общался по работе, с теми, с кем у него сложились тесные контакты. Но Билл хотел, чтобы о бунте директоров, о том, что по всей стране «Хранилища» отделились от корпорации, узнали все. Вполне вероятно, среди сотрудников его «Хранилища» еще оставались сторонники Кинга, но Билл не опасался того, что они узнают о случившемся. В худшем случае они донесут на него, доложат обо всем Кингу. Но у Билла было предчувствие, что Кингу и так уже все известно.