Он сможет это пережить.

Было уже поздно, далеко за полночь, после секса. Шеннон крепко спала у себя в комнате, а дверь в их спальню была закрыта и заперта на замок.

Они лежали в кровати, обнаженные, на одеяле, и Джинни провела рукой по клейму на ягодицах Билла, осторожно прикасаясь пальцами к рубцам. «Хранилище» навсегда оставило на нем след, и хотя Джинни предложила убрать клеймо с помощью пластической операции, Билл решил его оставить. Шрам больше не болел, и он был ему нужен.

В качестве напоминания.

Чтобы он никогда ничего не забыл.

— Как ты думаешь, где сейчас Сэм? — тихо спросила Джинни.

Перекатившись, Билл уселся в кровати.

— Не знаю.

— Она сказала, что собирается вернуться.

Горячая краска стыда захлестнула лицо Билла, и он отвернулся от жены, ничего не сказав.

— Ты думаешь, с ней все в порядке?

— Надеюсь.

— Но ты так не думаешь?

— Не знаю, — честно сказал Билл.

Джинни начала тихо всхлипывать, у нее затряслись плечи, по щекам покатились слезы, однако с уст сорвались лишь приглушенные вздохи. Наклонившись к ней, Билл привлек ее к себе, крепко обнимая.

— Мы прорвемся, — сказал он. — И все будет хорошо.

Внезапно он тоже заплакал, и Джинни, оторвавшись, посмотрела на него и вытерла у него на лице слезы, в то время как он вытер слезы у нее на лице.

— Да, — сказала она.

И оба улыбнулись сквозь слезы.

Они находились в пути целый день. Последним более или менее приличным населенным пунктом, через который они проехали, был Джуно, а где-то через час после него перестали встречаться и отдельные строения. Дорожное покрытие давно закончилось, и хотя полноприводный «Эксплорер» без труда справлялся с рытвинами и ухабами раскисшей от дождей грунтовки, Синди Редмон совсем не нравилось находиться в такой глуши, вдали от чего бы то ни было. Она ценила стремление Рея провести медовый месяц совершенно необычным образом, и предложение идиллической недели в безлюдных лесах определенно затронуло романтическую струну у нее в душе, однако реальная действительность Аляски оказалась вовсе не такой, какой ее представляла себе Синди. Да, здесь было красиво. Так же живописно, как это изображалось в путеводителях. Но здесь было и очень холодно. И пустынно. И чем дальше в лес они забирались, тем менее уютно чувствовала себя Синди, сознавая, что коротковолновая рация является единственной ниточкой, связывающей их с цивилизацией.

А что, если у них сломается машина?

Что, если с кем-либо из них случится сердечный приступ или кто-то подавится рыбной костью?

Словно прочитав ее мысли, Рей улыбнулся.

— Не беспокойся, моя радость. Все будет замечательно.

Они завернули за поворот. На поляне, расчищенной среди зарослей исполинских деревьев, стоял «Рынок».

Оба умолкли. Строение было весьма неказистым.

В настоящем городе, в настоящем штате, в цивилизованной части страны «Рынок» не привлек бы к себе никакого внимания. Но здесь, на задворках Аляски, он казался самым настоящим чудом. Рей сбросил скорость. Синди не отрывала взгляд от маленького здания. Размером оно было с торговую палатку, построенное в таком же стиле, с простым фасадом и односкатной крышей. Но окон в стене из серых шлакоблоков не было, только одна входная дверь. А самой странной была вывеска, ярко подсвеченный стенд, с названием заведения, выведенным зелеными буквами на белом фоне. «РЫНОК».

— «Рынок», — пробормотал Рей. — Черт возьми, что это за название?

— Ну, твое внимание оно привлекло, — заметила Синди.

Рей рассмеялся.

— Для этого ставить вывеску было необязательно. Только не здесь. — Он подъехал к зданию. — Это чем-то напоминает «Апокалипсис сегодня», ты не находишь? То место, где ребята считают, что находятся в глухих джунглях, и вдруг натыкаются на навороченную сцену, на которой идет концерт ОСОД [47] .

Рей был прав. От этого веяло чем-то сюрреалистическим. Но было и еще что-то, что-то такое, что не понравилось Синди, от чего она почувствовала себя крайне неуютно.

— Поехали, — сказала она. — Давай уедем отсюда. Мне не нравится это место.

— Ну давай хотя бы заглянем в него.

— Я не хочу.

— Ну же!

— А что, если этим заведением заправляет какой-нибудь сумасшедший, спасающийся здесь от глобальной ядерной войны, или психопат-людоед? Здесь запросто может скрываться Норман Бейтс или Джеффри Дамер [48] .

— Я рискну, — рассмеялся Рей. Открыв дверь, он вышел из машины. — Зайду и куплю наживку. Тебе что-нибудь нужно?

Синди молча покачала головой.

— Ты точно не хочешь пойти со мной?

Она снова покачала головой.

Синди проследила взглядом, как Рей пробрался по затвердевшей грязи, открыл массивную деревянную дверь и шагнул внутрь.

Она пожалела о том, что отпустила его. Надо было бы настоять на том, чтобы проехать мимо.

Синди поймала себя на том, что затаила дыхание и стиснула подлокотник, только тогда, когда Рей через несколько минут вышел из «Рынка» с большим пакетом с покупками.

С большим пакетом?

Сев в машину, Рей оцепенело поставил сумку на пол.

— Что это? — удивленно спросила Синди, когда он завел двигатель. — Что ты купил? — Порывшись в сумке, она достала книжку комиксов, пачку пшеничных хлопьев, пару носков, кассету с танцевальной музыкой. — Я полагала, ты хотел купить только наживку.

— Заткнись! — бросил Рей, и было в его голосе что-то такое, что у Синди разом отбило охоту продолжать расспросы. — Давай просто уедем отсюда.

Он рванул с места, подскакивая на комках замерзшей грязи. Его взгляд был устремлен прямо вперед, на дорогу. Он не смотрел по сторонам, не смотрел на Синди, не оглядывался назад, и его лицо оставалось угрюмо-сосредоточенным.