Она взглянула на дочь. Кэтрин вздрогнула под этим взглядом, невинным и проницательным одновременно; она покраснела, отвернулась, потом снова взглянула на мать.

– Я не люблю Ральфа Денема, – сказала она.

– Не стоит выходить замуж без любви, – ответила миссис Хилбери. – Но может быть, тут что-то другое?

– Мы хотим видеться время от времени, может, даже часто, но оставаться при этом свободными, – продолжала Кэтрин.

– Видеться здесь, или у него дома, или на улице. – Миссис Хилбери прикидывала вслух варианты, и ни один из них ей не нравился. Ясно было, что у нее есть свои источники информации и, разумеется, множество «нелепых писем» от сестры мужа.

– Да. Или уехать в деревню, – закончила Кэтрин.

Миссис Хилбери вдруг расстроилась и, по своему обыкновению, отвернулась в поисках утешения к окну.

– Тогда в магазине он был так заботлив… А как он сразу же отыскал руины! Мне с ним было так спокойно…

– Спокойно? Нет, он страшно безрассудный! Он хочет бросить работу и поселиться в домике в деревне и писать книги, но у него нет ни копейки денег, зато есть множество братьев и сестер, и он их содержит.

– А мать у него есть? – поинтересовалась миссис Хилбери.

– Да. Почтенная пожилая дама, седая. – Кэтрин рассказала, как ездила к Денему, и миссис Хилбери узнала, что его дом ужасно некрасивый, но Ральф безропотно все терпит, и все там держится на нем, и у него комнатка под самой крышей с потрясающим видом на Лондон и еще ручной грач.

– Несчастная старая птица, живет в углу, облезлая, – сказала Кэтрин так нежно, словно говорила не о граче, но о человечестве, ждущем, чтобы Ральф Денем пришел и утолил его страдания.

Миссис Хилбери, не удержавшись, воскликнула:

– Кэтрин, да ты и впрямь влюблена!

На что Кэтрин залилась краской и испуганно покачала головой, словно сказала или сделала что-то недозволенное.

Миссис Хилбери продолжала расспрашивать дочь об удивительном доме, попутно рассказав о том, как однажды Кольридж с Китсом столкнулись посреди улицы [91] и это помогло преодолеть минутную неловкость, подвигнув Кэтрин на новые откровения. На самом деле она даже рада была возможности излить душу перед кем-то добрым и мудрым, как в детстве, когда само молчание матери было лучшим ответом на любые, даже не заданные вопросы. Миссис Хилбери внимательно слушала ее, не прерывая, хотя из путаного рассказа Кэтрин узнать о Ральфе Денеме ей удалось совсем немного, разве только что у него нет отца, он беден и живет в Хайгейте – все это говорило скорее в его пользу. Настроение дочери и радовало ее, и в то же время внушало тревогу. Наконец она не выдержала:

– Знаешь, в наши дни все это делается за пять минут в бюро записей, если венчание кажется тебе слишком пафосным. И это действительно так, хотя в венчании есть что-то благородное.

– Но мы не хотим жениться, – настойчиво повторила Кэтрин. – В конце концов, разве нельзя жить вместе без брака?

Миссис Хилбери снова расстроилась и в волнении принялась вертеть в руках лежащие на столе бумажки, бормоча под нос:

– А плюс B минус С равно икс, игрек, зет. Нет, Кэтрин, так не годится. По-моему, все это ужасно некрасиво.

Кэтрин взяла у матери свои записи и принялась их складывать.

– Ну, не знаю, может, и некрасиво… – сказала она наконец.

– Но он же не просил тебя об этом? – воскликнула миссис Хилбери. – Этот суровый юноша со спокойными карими глазами?

– Он вообще ни о чем не просил. Мы оба ни о чем друг друга не просили.

– Хочешь, расскажу, как все было у меня – вдруг пригодится? – предложила миссис Хилбери.

– Да, расскажи, – кивнула Кэтрин.

Миссис Хилбери устремила затуманенный взор в долгий коридор прожитых дней, где в конце две крохотные фигурки в причудливых старомодных одеяниях брели по пляжу, взявшись за руки, в лунном сиянии, а в синих сумерках покачивались бутоны роз.

– Мы плыли по ночному морю, – начала она. – На лодке, к кораблю. Солнце уже зашло, высоко над нами сияла луна. Помню серебряные блики, а вдали, посреди залива, мигал зелеными огнями пароход. А твой отец возле мачты был как отважный капитан. Все стало таким значительным – как жизнь и смерть. И бескрайнее море. И бесконечное – вечное – путешествие.

Эта старая сказка показалась Кэтрин такой заманчивой! Там были бескрайние морские просторы, и зеленые огни парохода, и герои, закутавшись в плащи, взбирались на палубу, и плыли по зеленым волнам, мимо скал и солнечных лагун, мимо гавани с лесом мачт, мимо церковных шпилей. Река несла их к цели, принесла сюда, в настоящее, и отхлынула. Кэтрин с обожанием посмотрела на очарованного странника – на свою мать.

– Кто знает, – мечтательно продолжала миссис Хилбери, – куда мы идем и зачем, и кто направил нас, и что мы отыщем, – но твердо знаем лишь одно: любовь и есть вера. Любовь… – промолвила она, и ее дочь услышала одно это слово среди множества пустых слов, и оно прозвучало для нее как грохот волн, величественно накатывающих на далекий берег, о котором она так долго мечтала.

Ей хотелось, чтобы ее мать произнесла это слово еще раз, – в ее устах оно звучало успокаивающе, собирало мир из разрозненных кусков в единое целое. Но вместо этого миссис Хилбери жалобно попросила: