Мистеру Хилбери казалось, что Уильям в глубине души переживает, только старается не подавать виду. Конечно, думал он, с Кэтрин непросто, и, вероятно, она, сама того не желая, вынудила его сделать опрометчивый шаг, о котором он теперь горько жалеет. Насчет страданий Уильяма мистер Хилбери был абсолютно прав. Это были, пожалуй, самые мучительные минуты в его жизни. Настал час расплаты. Теперь он должен честно признаться, что он вовсе не тот, за кого принимал его мистер Хилбери. Все было против него. И этот воскресный вечер, и камин, и тишь библиотеки, и даже то, что мистер Хилбери обращался с ним как с равным, как с человеком своего круга, – тоже было против него. Потому что он изгой, а мистеру Хилбери не следует с такими знаться. Но что-то заставило его принять удар – в одиночку, не рассчитывая на награду. Он попытался найти нужные слова и наконец выпалил:

– Я люблю Кассандру.

Лицо мистера Хилбери вдруг побагровело. Он кивнул дочери, словно отдавая молчаливый приказ покинуть комнату, но она предпочла сделать вид, что не заметила.

– И вы имеете наглость… – начал мистер Хилбери глухим и грозным голосом, немало удивившим его самого, но в эту минуту в прихожей послышались чьи-то шаги и голоса, и в комнату ворвалась Кассандра, которую, похоже, кто-то безуспешно пытался удержать.

– Дядя Тревор! – воскликнула она. – Я должна рассказать вам всю правду!

Она бросилась между Родни и дядей, как будто желая разнять их. Но поскольку дядя лишь стоял, покачиваясь, и угрожающе молчал, пыл ее сразу угас, и она вопросительно глянула сначала на Кэтрин, потом на Родни. – Вы должны… знать правду, – запинаясь повторила она.

– И вы имеете наглость говорить мне это в присутствии Кэтрин? – сказал мистер Хилбери, не обращая на Кассандру никакого внимания.

Родни медлил, не поднимая глаз, но, когда заговорил, слова его прозвучали веско и решительно:

– Я понимаю, отлично понимаю, каким недостойным человеком должен вам казаться, – и впервые взглянул мистеру Хилбери в глаза.

– Свое мнение я лучше выскажу вам наедине, – ответил мистер Хилбери.

– Но только вы забыли обо мне. – Кэтрин подошла поближе к Родни, желая показать тем самым, что уважает его решение и поддерживает его. – Я считаю, что Уильям поступает совершенно правильно. К тому же сейчас речь идет обо мне – обо мне и о Кассандре.

Кассандра тоже подошла к Родни, и все трое предстали перед мистером Хилбери единым фронтом. Интонации Кэтрин и ее взгляд снова сбили с толку мистера Хилбери, и он вдруг подумал, что безнадежно отстал от жизни, но по-прежнему держался сурово.

– Кассандра и Родни имеют полное право улаживать свои дела как им заблагорассудится, но я не понимаю, почему они должны делать это в моем доме. Надеюсь, я выразился ясно. И я разрываю твою помолвку с Родни.

Мистер Хилбери замолчал, и было видно, что он бесконечно рад счастливому избавлению дочери от перспективы замужества.

Кассандра посмотрела на Кэтрин: та хотела что-то сказать, но передумала, Родни тоже, казалось, ждал от нее чего-то, и даже отец смотрел на нее, словно ожидая дальнейших откровений. Но Кэтрин не произнесла больше ни слова. В холле послышались шаги – кто-то спускался по лестнице, – и Кэтрин направилась к двери.

– Задержись, – приказал мистер Хилбери. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Кэтрин остановилась, придержав створку двери.

– Я сейчас вернусь, – ответила она и вышла. Было слышно, как она с кем-то разговаривает, но разобрать слова было невозможно.

Мистер Хилбери остался один с провинившейся парой: те так и не сдвинулись с места, словно не желая смириться с приговором, – хорошо хоть Кэтрин ушла. Во всяком случае, мистер Хилбери полагал, что это даже к лучшему, потому как не находил ни одного разумного объяснения поведению дочери.

– Дядя Тревор, – вдруг воскликнула Кассандра, – пожалуйста, не сердитесь! Я ничего не могла поделать… и… простите меня.

Но дядя по-прежнему отказывался ее замечать и смотрел поверх головы, словно никакой Кассандры в комнате вообще не было.

– Я полагаю, вы уже сообщили Отуэям? – мрачно поинтересовался он у Родни.

– Дядя Тревор, мы хотели сперва сказать вам, – ответила вместо него Кассандра. – Но мы ждали… – Она умоляюще взглянула на Уильяма, но тот отрицательно покачал головой.

– Да? И чего же вы ждали? – Дядя наконец посмотрел на племянницу, но та уже замолчала и, казалось, прислушивается, как будто надеется получить ответ от кого-то еще. Не дождавшись ответа Кассандры, мистер Хилбери тоже начал невольно прислушиваться.

– Создалось крайне неприятное положение для всех нас, – сказал он, вновь опускаясь в кресло.

Он сидел, поглядывая на огонь, словно беседовал сам с собой. Кассандра и Родни молча смотрели на него.

– Что же вы не сядете? – вдруг спросил он.