– То есть он небогат? – прервала его миссис Милвейн.

– Беден как церковная мышь, к тому же, подозреваю, вся семья на нем.

– Мать и сестры? А его отец что, умер?

– Да, умер несколько лет назад, – ответил мистер Хилбери, приготовившись напрячь воображение и поведать миссис Милвейн факты из жизни Ральфа Денема, раз уж та почему-то им заинтересовалась. – После смерти отца сыну пришлось занять его место…

– Семья юристов? – уточнила миссис Милвейн. – Кажется, я где-то уже встречала эту фамилию.

Мистер Хилбери покачал головой:

– Я склонен усомниться в том, что оба избрали одну стезю. Кажется, юный Денем как-то упоминал, что его отец торговал зерном. А может быть, он говорил – биржевой маклер… Во всяком случае, он потерпел неудачу, как это обычно и бывает с маклерами. Я очень уважаю Денема, – добавил он. Судя по всему, больше о Денеме ему сказать было нечего. Он начал пристально разглядывать свои ногти. – Кассандра стала настоящей светской дамой, – начал он заново. – На нее приятно посмотреть, с ней приятно поговорить, хотя ее познания в истории нельзя назвать глубокими. Еще чашечку чая?

Однако миссис Милвейн резко отодвинула свою чашку. Ей больше не хотелось чаю.

– Именно из-за Кассандры я и пришла, – сказала она. – К величайшему моему сожалению, Кассандра вовсе не та, за кого ты ее принимаешь, Тревор. Она злоупотребила твоей добротой – твоей и Мэгги. Ее поведение неслыханно – подобное недопустимо и в этом доме, и в любом другом, особенно в сложившихся обстоятельствах!

Мистер Хилбери опешил и несколько мгновений не знал, что ответить.

– Все это весьма неприятно, – заметил он вежливо, продолжая изучать кончики пальцев. – Но, признаюсь, для меня еще и абсолютно непонятно.

Миссис Милвейн сделала строгое лицо и изложила суть короткими, но чрезвычайно эмоциональными фразами.

– С кем гуляет Кассандра? С Уильямом Родни. С кем гуляет Кэтрин? С Ральфом Денемом. Почему они постоянно встречаются на улице, и ходят по мюзик-холлам, и поздно вечером разъезжают в такси? Почему Кэтрин не говорит правду, когда я ее спрашиваю? Теперь я понимаю почему. Она связалась с каким-то неизвестным адвокатишкой, потому что потворствует недопустимому поведению Кассандры.

Наступила недолгая пауза.

– Что ж, я уверен, что Кэтрин все объяснит, – невозмутимо ответил мистер Хилбери. – Мне немного сложно все это сразу понять, признаюсь… и не хочу показаться грубым, но, пожалуй, я должен все же двигаться в сторону Найтсбриджа.

Миссис Милвейн встала.

– Она потворствовала поведению Кассандры и связалась с Ральфом Денемом, – повторила она, выпрямившись, как человек, бесстрашно свидетельствующий об истине вопреки всему. Она знала, что противостоять лени и равнодушию брата можно лишь одним способом: быстро и коротко рассказать обо всем и выйти. Так она оставляла за собой последнее слово и покидала дом с достоинством человека, хранящего верность высоким идеалам.

Она словно нарочно это придумала, чтобы удержать его от поездки в Найтсбридж. За Кэтрин мистер Хилбери был спокоен, но у него возникло некоторое опасение, что Кассандра по наивности может попасть в неловкую ситуацию во время подобных прогулок. У его жены весьма странные представления о приличиях, сам он ленив, и если Кэтрин так занята собой, то, естественно… И тут он осознал, насколько вообще мог осознать, истинный смысл обвинения. «Потворствовала поведению Кассандры и связалась с Ральфом Денемом», следовательно, Кэтрин проявила заботу о ближнем – и кто из них связался с Ральфом Денемом? Мистер Хилбери не представлял, как разобраться в этом нагромождении абсурда, и решил дождаться Кэтрин, с философским спокойствием обратившись к книге.

Как только молодые люди вернулись и прошли наверх, мистер Хилбери отправил горничную к мисс Кэтрин – передать, что отец ждет ее у себя в кабинете.

Войдя в гостиную, Кэтрин небрежно сбросила меха прямо на пол. Все четверо теснились у очага, расставаться не хотелось. Просьба отца застала ее врасплох, и в душу закралось недоброе предчувствие. Остальные тоже сообразили: что-то неладно.

Ее появление успокоило мистера Хилбери. Он гордился, что его дочь имеет представление об ответственности и рассудительна не по годам. Более того, сегодня она была непохожа на себя: он привык воспринимать ее красоту как должное, теперь же словно впервые заметил, как она хороша. И втайне пожалел, что своей просьбой прервал пылкое свидание с Родни.

– Прости, что потревожил тебя, дорогая. Я слышал, ты вернулась, и решил поскорее покончить с неприятным разговором – к сожалению, отцам положено иногда говорить неприятные вещи. Итак, сегодня ко мне приходила тетя Селия. И твоя тетя Селия вбила себе в голову, что ты и Кассандра… скажем так, проявили неосмотрительность. Все эти прогулки вместе, пикники – тут, должно быть, какое-то недоразумение. Я говорил ей, что не вижу в этом ничего дурного, но мне нужно услышать это от тебя. Не слишком ли много времени Кассандра проводит в компании мистера Денема?