Степан понял, что место не такое уж заброшенное. У стен темнели лежанки, собранные из иссохшего тряпья, на подоконниках виднелись какие-то баночки, плошки, простые инструменты вроде сапожного шила.

Ни дать ни взять классический бомжатник. Да еще и запах – типичный запах помещения, где живут, не особо заботясь о чистоте и гигиене.

Но это было еще не все.

Уверенно оглядевшись, Борис подцепил ножом пару половиц. Из дыры в полу он извлек несколько добросовестно увязанных мешков. Начал развязывать, и на свет появились консервные банки, скомканная одежда, коробки с патронами, дешевые сигареты, мотки веревки и еще много всяких мелочей вроде простой посуды, брусков мыла, ниток, упаковок с таблетками.

– А вот это меня радует, – заявил Борис, доставая из-под пола четыре замотанных в тряпки автомата.

– Что это? – просил Степан. – Твой тайный бункер?

– Не совсем мой. Это перевалочная база компании трех веселых «контрабасов».

– Уже интересно. А если они придут?

– Да не должны… Они тут все неподалеку… под слоем грунта.

Степан сел на корточки, потер виски. Он даже не хотел ничего уточнять.

Борис продолжал рыться в узлах, что-то бормоча. Хрустел бумагой, звенел какими-то железками.

– Отлично! – сказал он наконец. – Денег тут негусто, зато есть это.

Он потряс каким-то мешком.

– И что это?

– Да не важно. Остатки товара. Сможем их хорошо продать на побережье, и на лодку хватит. Хотя, между нами, за этот товар их и порешили.

– Будешь заниматься тем, за что раньше сам наказывал? Ну-ну…

– О, бритва есть! – обрадовался Борис, проигнорировав слова брата. – А то у меня от щетины уже все чешется. Давай так: я побреюсь, а ты бородку отпустишь, пока будешь меня ждать. И уже наши одинаковые рожи будут не так в глаза бросаться.

– Погоди, что значит «тебя ждать»?

– Да, Степка, придется тебе тут поторчать пару дней. Я – в порт, тут уже недалеко, километров десять. Раздобуду деньжат, договорюсь с лодочниками, да и вообще воздух понюхаю. Да ты не волнуйся. Припасы есть, вода в колодце, дрова – любой забор. О, кстати!

Борис бросил Степану на колени какую-то потрепанную тетрадку, сшитую явно вручную.

– Это что?

– Почитать тебе, чтоб не скучал. Вообще это разговорник. Ты же Врата сегодня прошел. За пару дней наблатыкаешься немного по-клондальски чирикать. Просто читай и повторяй. Не помешает, думаю. Клондал и Хеленгар – это вроде как Россия и Белоруссия, тут каждая собака по-клондальски умеет.

– Борис, мне это не нравится. Ты опять пропадаешь, а я остаюсь. Еще ни разу это ничем хорошим не заканчивалось. Пойдем вместе.

– Не стоит нам, Степа, свои одинаковые морды светить, пока нет путей отхода. Вот будет лодка – другое дело.

Степан тяжело вздохнул.

– Кстати, насчет морд, – проговорил он. – Ты свою давно в зеркало видел?

– Я и зеркало давно не видел, а что?

– Фингалы твои, которые после задержания, аж на километр светятся. Так что давай лучше ты бородку отпустишь. Хоть чуть-чуть прикроешься. А я побреюсь.

– Хм, дельная мысль. Из тебя уже растет оперативник.

– Когда отправляешься?

– Поедим – и двинусь, чего ждать…

Борис вышел на улицу, а через минуту Степан услышал за дверью до боли знакомое дребезжание и позвякивание.

– Ну, ничего себе! – только и вымолвил он, когда брат вкатил в дом простенький дорожный велосипед.

– Ага, такая вот диковинка. Надежная штука, хоть и старенькая. Надо бы колеса подкачать.

Он занялся велосипедом, а Степан осторожно освободил от тряпок один из автоматов. Оружие выглядело как-то старомодно и неказисто из-за длинного деревянного ложа и простоватого откидного приклада.

– Никогда такое не видел, – сказал Степан. – Это местное или из сопредельных пространств?

– Это, считай, наше, американский «ругер-мини». Кстати, набей магазины, я с собой возьму штучки три-четыре.

– Хороший ствол?

– Да обычный. Люди воюют, не жалуются.

Степан еще раз осмотрел автомат. Пощелкал предохранителем, найдя его у самой спусковой скобы, откинул приклад, приложился к прицелу. Пожалуй, вполне удобно, несмотря на странный вид.

– К взлету готов! – бодро объявил Борис. – Где там наш обед?

Борис уехал как-то быстро, суматошно, толком не простившись и не дав необходимых, полезных наказов.

Степан ощутил себя ребенком, оставленным без присмотра. Ходи, гуляй, отдыхай, ешь, смотри, трогай, что хочешь… Только как-то не по себе.

В доме сидеть было невыносимо. Степан собрал из тряпья и деревяшек что-то вроде кресла во дворе, сел знакомиться с содержимым тетрадки-разговорника.

Прочитал несколько страниц, отпечатанных на обычной пишущей машинке, повторил вслух заковыристые клондальские фразы. Ничего особенного не почувствовал – никакого сверхъестественного бурления в мозгах. Начал читать сначала и лишь тогда понял – он все помнит! Повторять уже не нужно.