– И что это для нас значит?

– Ну как тебе сказать… как минимум бандиты нас теперь пальцем не тронут…

– Постой! – осенило Степана. – Я вспомнил!

– Что? Говори!

– Амир… Прямо перед смертью он сказал поклониться какому-то святому…

– Вспоминай, Степа! Хорошо вспоминай.

– Сейчас… Он сказал, чтобы я поклонился его брату. Святому Мохаммеду. И вроде чтоб прощения попросил…

– Брату?! – чуть ли не закричал Борис. – И ты молчал?

– Да я подумал, он бредит! Святой Мохаммед какой-то… я думал, он молится! Да и не говорят так – святой Мохаммед. По-дурацки же звучит, разве нет?

– Здесь – нет. Слушай, если Амир действительно был братом Мохаммеда… Или же он брат только фигурально – член братства… Эх, знать бы точно!

– Я думаю, скоро узнаем – там, куда едем. – Степан кисло усмехнулся.

– Послушай, Степа, все очень серьезно. Я пока не знаю, что происходит, но нам нужно очень хорошо продумать наши слова и вообще поведение. Один неверный шаг – и кирдык.

– Опять нас убивать будут? Надоели они уже.

– Нет, говорят, святой Мохаммед не убивает принципиально. Потому и святой. Зато он очень качественно калечит. И, кстати, умеет докопаться до правды. Хитрить с ним – себе дороже.

– Ну, мы-то разве виновные?

– Как сказать. У святоши могут быть свои понятия о справедливости. Ведь формальная причина смерти Амира – ты.

– А может, ты?

– И я… Потому и говорю – думать, еще раз думать и следить за словами.

– Ну вот и подумай. – Степан перевернулся на спину и попытался принять мало-мальски удобное положение в тесной коробке. – От меня толку мало. Если чего вспомню – сообщу.

Степан лежал, прикрыв в глаза, и слушал, как под ним громыхают колеса. А в голове все крутилась какая-то неосознанная мысль – неудобная, угловатая. Она касалась этого нового обстоятельства – Амир оказался связан с крупным дельцом, а значит…

Что-то важное крылось в этой головоломке, однако в ней не хватало деталей. Причем все детали были рядом, буквально под рукой, но какая из них нужная?

– Слушай-ка! – Степан вдруг так резко вскочил, что едва не вписался головой в потолок. – А если этот Магомед такой влиятельный, сможет он достать тебе Расула?

– О да! – усмехнулся Борис. – Кого угодно. Хоть из-под земли. Только с какого перепуга?

– Я тут слегка обмозговал нашу ситуацию. Можно ее слегка переиграть…

– Ну-ну, – иронично изрек Борис. – И что намозговал?

– Смотри расклад. – Степан заговорил тише. – Мы с тобой знаем, что Амир погиб, защищая меня…

Повозка вдруг остановилась, и Степан осекся. Открылась дверца фургона. Покрытый пылью возница с ружьем на плече выразительно кивнул, приказывая выбираться.

Первое, что увидел Степан на улице, – высокую основательную стену с башенками. Затем навстречу ему вышли два человека, одетые в одинаковые зеленые плащи. Лица их были бесстрастны, как у манекенов.

– Ни слова при них, – процедил Борис.

Пленников отвели в небольшой ухоженный домик. В светлой комнате были только широкая лавка и стол.

– Ждите, – сказал один из «зеленых», и их оставили одних.

– Продолжай, – едва слышно прошептал Борис.

– Продолжаю, – в тон ему зашептал Степан. – Расул пытался убить меня. А умер – Амир. Теперь исключаем меня из этой схемы и говорим, что Расул убил Амира. Люди Мохаммеда находят Расула, и тот признается – что да, действительно оставил замерзать человека. Кто ж мог знать, что он член братства? А я в качестве друга Амира искал возможность передать последний привет. Поскольку тот умер у меня на руках.

– Так… – Борис свел брови. – Ты хоть понимаешь, что в этой схеме столько дыр, что можно провалиться, едва открыв рот?

– Не так уж и много. Где мы можем провалиться?

– А если Расулу покажут тебя? А если ты запутаешься в мелочах и тебя начнут колоть?

– Все четко, Боря. Передо мной картинка – яснее ясного. Я сам буду говорить.

– Степа, одумайся… – неуверенно проговорил Борис, но Степана эта неуверенность только раззадорила.

– Ты сам говорил, что Расул – наш с тобой единственный шанс. Причем живой Расул. А Мохаммед не убивает – верно?

– Ну… верно…

– Мы расскажем про Расула-злодея и…

Степан не договорил, поскольку в комнату вошел человек в таких же зеленых одеждах. Он был немолодой, высокий, плечистый, с решительным и даже безжалостным лицом. Степан и Борис невольно встали.

Незнакомец быстро, но внимательно оглядел обоих, затем молча показал пистолет Амира. И без слов было ясно, что он требует объяснений.

У Степана заколотилось сердце.

– Амир был моим другом… – начал он, но человек нахмурился и потряс головой. Степан сообразил, что говорит по-русски.