– Нет.

– Жалко. Интересно знать, как на самом деле было.

– Я не знаю.

– Ой, простите, я ж вам спать мешаю. Все, молчу-молчу.

Но молчал он недолго. Минуты две.

– Как вы думаете, товарищ капитан, война будет?

– Не знаю.

– А я думаю – будет, товарищ капитан. Только кому тут воевать? Гвардейцы маршируют красиво, а больше ничего не умеют. Опять мы. За дополнительную плату, конечно. А вы эту историю про ножи слыхали, товарищ капитан?

– Какие ножи?

– Это еще когда генерал Бабичев был… Вы его не застали? Ну так вот. Рассказываю. Генерал потребовал, чтобы дивизион бесплатно состоял на продуктовом довольствии у министра обороны. Ну, типа, мы у вас служим, вы нас кормите. Они в отказ. И тогда наш генерал говорит: у нас солдатам выдают такие ножи. И показывает швейцарский ножик. Типа, тут и штопор, и пилка для ногтей, и зубочистка. У гвардейцев глаза загорелись. В общем, доставили партию этих ножиков. С тех пор питаемся за счет местного государства.

– Смешно…

– Ага… зато теперь все с ножиками… ох, черт…

Старшина вдруг закашлялся, вскочил с кровати. Через секунду Степан услышал, что его вырвало.

– Простите, товарищ капитан… Что-то накатило… Сейчас приберусь.

– Не напрягайся. – Степан поднялся, выглянул из палатки. – Санитар!

– Эге! – донеслось спустя секунду.

– Помощь нужна!

Степан упал на кровать, отвернулся к стенке.

– М-да, колбасит… – виновато обронил Максим.

Раздались шаги, в палатку кто-то вошел, гремя ведром. Степан повернулся… и его снова пробила испарина.

Тот самый урод с буграми на туловище. Теперь Степан видел его лицо – вполне себе человеческое, обычное.

– Чего тут? – буднично спросил он.

– Вон… стошнило, – виновато отозвался старшина.

– Ложись. Сейчас приберем.

Степан поспешно отвернулся. Он лежал и ждал, когда монстр покинет палатку. Его присутствие плохо влияло на самочувствие и настроение.

Наконец уборщик ушел.

– Слушай… – проговорил Степан. – А что это с ним?

– А что такое? – удивился Максим.

– Что у него на теле?

– Так пиявки же!

– Ничего себе пиявки!

– А вы ни разу не видели? – искренне удивился старшина.

– Нет… первый раз.

– Это ж пиявки из Оливии. Вы не знаете? Их там едят, они больших денег стоят. А лучше всего отжираются на человеческой крови. Некоторые даже на этом зарабатывают – носят пиявок на себе и откармливают. Продают за хорошие деньги. А этот пацан – он же штрафник. Штрафников иногда заставляют пиявок кормить.

– Жуть какая…

– Ага. Главное, пиявка – она жрет все, что дашь. Ты ешь, а она из тебя сосет. Все, что заработал, съел – пиявка отбирает. Да-да, такое наказание. А вы разве не слышали?

– Я… я тут недавно.

– А, понятно! Тут вообще приколов много. Вы, значит, новенький…

Старшина примолк, глядя в потолок.

– Ой, товарищ капитан… а я не понял. – Он вдруг сел на кровати. – Вы говорите, новенький. А когда ж капитаном успели стать?

«Чертов кретин… – подумал про себя Степан. – Кто за язык тянул?»

– Да я в другом месте раньше служил, – нехотя ответил он.

– А где? Нет, правда интересно!

– Ну, много где… – Степан лихорадочно придумывал, как ему выкрутиться. – Полярный экспресс обслуживал, – вдруг осенило его.

– Ни фига себе! – У старшины загорелись глаза. – И вы были в высокогорьях, где мороз?

– Да… бывал.

– Расскажите! Там правда от холода деревья взрываются? А мне говорили, даже зубы могут треснуть, если рот откроешь.

– Всякое бывает. Слушай, Максим, я посплю. Устал что-то…

– Ох, простите, товарищ капитан. Все, молчу.

«Вот и молчи, – подумал Степан. – И я буду молчать».

Он вспомнил, что важнейшим правилом Борис называл молчание. Сегодня Степан несколько раз это требование с блеском нарушил.

Утром Степан обнаружил себя в пустой палатке. Вещи Максима валялись на кровати, но сам он куда-то пропал.

Время было позднее, завтрак уже разнесли, но есть особо и не хотелось. Так, чаю стакан выпить разве что…

Степан вылез из палатки и присел на бревно, особо не скрываясь. Все и так уже знали, что он быстро идет на поправку, что может смотреть, ходить и обслуживать себя самостоятельно.