– Куда? Я не могу…

– Можешь. Мы в двух шагах от Поющего леса. Они за нами не сунутся, не решатся. А мы… нам как-то надо идти. Соберись, брат. Последний рывок. Мне тоже лихо…

Кое-как Степану удалось встать. Ему было плохо, причем везде – и в голове, и в желудке, и в кончиках пальцев.

– Пошли, – поторопил брат, вешая ему на плечо автомат.

Обнявшись за плечи, они наконец сдвинулись с места. Небо уже было светлым, и Степан смутно различал перед собой Поющий лес – темную сплошную стену из кривых стволов и спутанных стеблей. С каждым шагом было все тяжелее. Словно кто-то навешивал пудовые гири на ноги и плечи.

– Ты… ты точно знаешь, что мы пройдем?

– Не мы первые, Степа. Как-то надо собраться. Кечвеги постоянно тут шастают.

– Но как? Это же… это невозможно.

– Они какие-то травки хитрые перед этим пьют, мозги защищают. Нам бы с тобой тоже подсобила сейчас щепотка кокаина, например… или морфия укол.

– Подожди!

В голове вдруг яркой звездочкой сверкнула спасительная мысль.

– Подожди… – Степан сел на землю, одновременно скидывая рюкзак.

Какое-то время он непослушными пальцами рылся в вещах. Наконец нащупал железную коробочку, оставшуюся после рейда с разведчиками.

– Это обезболивающее. Что скажешь, поможет?

– Промедол? Тут даже для одного маловато. Но все ж лучше, чем ничего.

– Тогда давай пополам. И быстрее, пока у меня башка не лопнула.

– Нет, Степа… – Борька покрутил шприц перед глазами. – Это только мне. Вся доза. А ты, Степа, будешь терпеть. Я тебя потащу, я знаю, куда идти.

– Да делай уже хоть что-нибудь!

Дальнейшие события Степан воспринимал как душный болезненный сон. Он карабкался по каким-то горкам, уворачивался от хлестких веток, пытался встать на ноги, снова падал, полз на четвереньках. А в ухо, словно ржавая отвертка, долбил голос брата: «Держись, Степа… надо идти… не раскисай…»

В глазах что-то мельтешило и двоилось, горячий пот стекал по шее ручьями.

Казалось, прошли часы, а лучше не становилось. Сознание иногда выхватывало какие-то странные картины: блестящие щупальца свисали с деревьев, вяло шевелясь, над низинами поднимался желтый светящийся туман, мелкие колючие листья смотрели прямо в лицо и переговаривались…

– Ну, давай же, Степа! Очнись! На меня посмотри!

Степан вздрогнул всем телом, открыл глаза. Он увидел лицо Бориса – какое-то темное, осунувшееся.

В голове была вязкая пустота. Влажный тяжелый воздух с трудом проходил в легкие, оставляя после себя запах водорослей и плесени.

– Где мы?

– Слава тебе Господи, очухался. Мы пришли, Степа, можно расслабиться. Голова не болит?

– Куда пришли?

– Мы на землях вонгов. Здесь более или менее безопасно.

– Хорошо…

Степан приподнялся, посмотрел вокруг. Они находились у подножия вертикального каменного обрыва, поросшего ползучим кустарником. Землю устилал густой мягкий мох, от него шло тепло. Хотелось зарыться в него, затихнуть и оставаться так долго-долго.

В проплешинах же виднелись коричневые камни – плоские, похожие между собой, словно их выпустили на одном заводе. Степан пригляделся – определенно, они не случайно здесь оказались. Слишком ровно лежали, слишком хорошо были подогнаны друг к другу.

Да и вертикальная стена оказалась не обрывом, а действительно стеной, только очень старой.

– Опять чертовы руины… Хочется уже по нормальной улице пройтись, в кафешке посидеть.

– Степа, не отвлекайся. Нам сейчас главное – поспать. Чтоб мозги проветрить после Поющего леса. Иначе так и будем шататься дураки дураками. Вот прямо здесь приляг и постарайся уснуть.

– Это будет несложно. Я и так почти сплю.

– Вот-вот, я и говорю…

– Черт, а это что?! – Степан чуть не подскочил на месте. Метрах в десяти от него в воздухе медленно кружились два каких-то розовых блина с крупными черными когтями по окружности.

– Тихо, тихо, спокойно! Это длассы, пограничники вонгов. Коллеги наши, понял? Они ничего нам не сделают. Постарайся уснуть, Степа. Нам нужно отдохнуть, пока не придут старшины из местных племен.

– Еще и старшины будут?

– Все нормально. Они придут, я попрошу дать нам проводника. Я уже сто раз так делал. Ну, не сто, конечно, а всего два… Ты, главное, не волнуйся. Ты спи.

Степан поверил, но лишь потому, что очень хотел поверить. Он и в самом деле мог только одно – спать. И простого обещания безопасности оказалось достаточно, чтобы не думать о кружащихся по соседству неприятных тварях.

Он уснул быстро и легко, словно какую-то лампочку в себе выключил.

Сон был крепким, здоровым, хоть и быстрым. Пробуждение омрачило только тянущее чувство голода и слабость.

Степан приподнялся, глянул по сторонам. Небо было однородное, серое, как бетонная штукатурка.