Никто не сдвинулся с места.

Полицейский в штатском склонился над сестрами.

— Что произошло? — спросил он. — Посветите мне. Бог мой, бедная малышка! Но я же вас знаю, я брал у вас свидетельские показания по делу «Шехерезады». А вот и ваша сестра, она так боялась… Бедная малышка…

— Скорее, месье, отвезите нас в больницу.

Полицейские бережно перенесли Лауру на носилки.

Она потеряла сознание. Леа и Франк сопровождали ее.

Леа ходила взад-вперед по коридору больницы «Отель-Дье», куря сигарету за сигаретой. Вскоре пачка была пуста.

— Уже, по меньшей мере, два часа прошло, как они качали операцию… а ты сидишь тут и спокойно ждешь!

— Что ты хочешь, чтобы я делал? — огрызнулся Франк.

— Не знаю. Но делай что-нибудь… поговори со мной.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?.. Ты думаешь, это как-то связано с Сарой?

— Я ничего не знаю. Надеюсь, что нет. А не может это быть связано с вашими делами на черном рынке?

— Этого не может быть. Лаура участвовала лишь в незначительных махинациях, и, кроме того, мы никогда не имели дела с важными персонами. Может быть, это несчастный случай?

— Несчастный случай?! Пулеметная очередь в центре Парижа! Несчастный случай!.. Лучше не скажешь!.. Доктор, как она себя чувствует?

— Вы ее родственница?

— Да, я ее сестра.

— Это какое-то чудо, что она не умерла сразу же. Мы извлекли семь пуль, она потеряла много крови. Не исключено внутреннее кровотечение. Главное — она осталась жива. Сейчас она спит.

— Могу я ее видеть?

— Нет, возвращайтесь домой.

— Об этом не может быть и речи. Я хочу побыть с ней. Нужно, чтобы я была рядом, когда она проснется. Иначе она испугается.

Несмотря на усталость, врач улыбнулся.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли чашку теплого кофе. Правда, это лишь одно название.

— Спасибо, доктор.

— Он прав, тебе лучше пойти поспать. Нет смысла оставаться здесь вдвоем.

— Уходи, если хочешь, я остаюсь.

— Пожалуйста. Но я тоже останусь.

Выпив нечто вроде кофе, принесенного монахиней, они заснули, прислонившись друг к другу, и проспали до прихода инспектора, дежурившего ночью.

— Вы имеете представление о том, что все-таки произошло? Вчера стреляли в вашу сестру, позавчера — в вашу подругу. Это не похоже на простое совпадение.

— Действительно. Но я не знаю, в чем дело.

— Вы уверены?

Только бы не покраснеть!

— Абсолютно.

Полицейский обескураженно вздохнул.

— Когда я смогу ее видеть?

— Это от меня не зависит. Я бы тоже хотел ее видеть, чтобы задать ей несколько вопросов. Где вы были вчера?

— Я вам уже говорила: в «Ле Табу».

— Вы ничего подозрительного не заметили?

— Нет, было слишком темно. Я увидела машину в последний момент.

— Это была та же машина, что накануне?

— Не могу сказать точно. Кажется, это была черная машина с передним приводом.

— Черные машины с передним приводом можно найти только на рынке. Это машины преступников и политиков.

— А это не одно и то же? — простодушно поинтересовался Франк.

Инспектор передернул плечами.

Ближе к вечеру Леа разрешили повидать Лауру.

— Дорогая моя…

— Она вас не слышит, она в коме.

— Это долго продлится?

— Возможно — час, а быть может, и долгие месяцы. Точно сказать нельзя.

— Я могу побыть с ней?

— Да, если хотите. Вам поставят раскладушку.

— Спасибо, сестра.

Лежа на узкой постели, Леа не могла уснуть, как и накануне. Она встала и вышла в коридор выкурить сигарету. На стуле дремал полицейский. Увидев его, Леа вспомнила полицейского, дежурившего у палаты Сары. Она же должна была увидеться с ней сегодня… Да и Франсуа, должно быть, с ума сходит от беспокойства…

— Я же вам объяснила, месье, время посещений давно прошло. Больные спят… Я прошу вас, месье…

Маленькая монахиня семенила за Тавернье по коридору.

— Леа!

Она еле сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу. Разбуженный полицейский схватился за пистолет.

— Месье, что вы здесь делаете?

— Мадемуазель Лаура Дельмас — моя знакомая, я хочу справиться о ее состоянии.

— Приходите завтра.

— Нет, я должен поговорить с мадемуазель, — сказал он, кивнув в сторону Леа.