– Древнекитайский язык, – ответил генерал. – Точнее, язык тибетских монахов-прорицателей. Бессмертный Ниндзя был не только хорошим воином и наемным убийцей. Он был еще и хорошим врачом и географом. Не случайно он велел своим воинам сжечь его тело, а пепел развеять над морем. На его теле были записаны географические данные о местах, где хранятся записки врачевателей семнадцатого – восемнадцатого веков. Под этим скрывается что-то. А вот что, сможешь узнать только ты. Я сын и внук военных, – вздохнул генерал. – И не верил в это, как не верил ни в Бога, ни в черта, а верил только в партию и в родину. И всё делал для родины по приказу партии, – кивнул он. – Допрашивал, избивал, мучил и почти всегда добивался признания. Я не занимался изменниками, а только теми, кто владел информацией о сокровищах. Именно поэтому мы убили твоих…

– Вам партия приказала, – усмехнулся Леонид. – Знаете, товарищ генерал, а вам не было стыдно, когда Масхадов в папахе подписывал в Кремле договор с Россией? А вам не стыдно, когда наших детишек забирают приемные родители в США, и там издеваются над ними? А вам, наверное, все равно, что все природные ресурсы в руках тех, кто каким-то путем накопил денег и купил газ, нефть и даже электричество. Мне стыдно, что я воевал за государство, которому плевать на его подданных. А мы все просто подданные его величества президента и премьера и окружения их.

– Мне стыдно, – вздохнул генерал. – Стыдно, что в России появились мэры, сэры и херы… Стыдно за тех, кто работает на государство за нищенские зарплаты. Стыдно за детские выплаты матерям-одиночкам. Но дело не в этом. Просто ты должен найти сюрикен Бессмертного Ниндзя. Во-первых, сама звездочка стоит больших денег, а во-вторых, там указаны места, где лежат не рукописи монахов-целителей, а большие драгоценности. Ты отдашь их в детские дома и больницы, и тебе станет не так стыдно. Я многое расскажу тебе и назову имена, но вспомнить, где спрятана звездочка Бессмертного Ниндзя, должен ты сам. Твой отец наверняка, когда ты был маленьким, не раз и не два рассказывал тебе о дедушке и о том, где спрятали звездочку. Он понимал, что его и старшего сына убьют, и поэтому отправил тебя, четырнадцатилетнего, к бабушке в Рязанскую область. Кстати, в училище ты поступил благодаря команде из КГБ, – старик закашлялся.

– Извините, молодой человек, – вошла средних лет женщина в белом халате. – Капельницу Арсению Федотычу. Попрошу выйти.

– Погоди, Хранитель, – покашливая, попробовал остановить его генерал.

– Командирам и медикам вынужден подчиняться, – спокойно прервал его Суханов и вышел.

– Когда можно будет вернуться? – тихо спросила Алла.

– Вам сообщат, – сухо ответила врач.

Алла посмотрела на тяжело дышавшего отца и вышла.

– Так, – требовательно проговорил Прохор. – За этим субчиком глаз да глаз. И не выпускать без разрешения генерал-майора никуда. Ясно?

– Так точно, – вытянулись четверо крепких парней.

– Зря Арсений Федотыч свое местопребывание раскрыл, да еще этому гражданскому рассказал про то, что его родичей грохнул. Хотя вроде как с пониманием штатский отнесся к этому. Но вполне может и притвориться, чтоб судьбу не искушать. Но меня-то ты не проведешь! Все, кто формы не носил, не мужики, а так, одно подобие.

– Погоди, Прохор, – остановила его вышедшая из кухни Пелагея. – Это ты про кого вслух рассуждаешь?

– Да про этого типа, что с Алкой приехал, – проговорил Прохор.

– А мне он понравился, – усмехнулась женщина. – Обходительный, интеллигентный, спокойный. Вот если бы тебе признались, что твоих дедов убил человек, который перед тобой сидит, ты что бы сделал?

– Хребет переломал об колено, – процедил Прохор и, опомнившись, испуганно оглянулся.

– Видишь, – хихикнула Пелагея. – А он…

– Просто трус, – прошептал Прохор. – В общем, не армеец, – презрительно закончил он.

– Знаешь, – вздохнув, говорила Алла. – А я, признаюсь, боялась.

– Знаю, – отпив пива, прервал ее Суханов. – Я как-то не думал, не представлял, что встречусь с тем, кто убивал моего деда и прадеда. Просто подумать об этом не мог. И вдруг вижу человека, который говорит, что он один из тех, кто…

– Хватит, Леонид, – испуганно остановила его Алла. – У тебя в глазах…

– Я это просто забыл, да и не помнил никогда, – усмехнулся Суханов. – И меня интересуют те, кто убил отца и брата. Поэтому, собственно, я здесь. И еще, – продолжил он. – Неужели бы я стал убивать старика? – качнув головой, он вытащил сигарету. – А курить…

– Да, – Алла тоже взяла сигарету. – Я почти не курю, просто иногда…

– А что с отцом? – спросил Леонид.

– Много чего, и всё плохое. Просто он живет почему-то, и я, например, думаю, что отец просто ждал с тобой разговора. Он никогда ни в кого не верил, был жестким человеком, но честным. Он служил родине. Раз увидел скинхедов, и у него стало плохо с сердцем. Неужели, говорит, у них не было никого в семье, кто бы не пережил войну с фашистами? И как государство позволяет это делать? Во времена СССР такого не допустили бы…