– Но где мы могли видеться? – спросила Маша.

– У нас в машине был жучок, а под мотором прикрепленный маячок. То есть нас слышали и отслеживали наше передвижение.

– И кто же это установил? – удивленно спросила Мария. – Ведь машину нам дал Ларионов, а он, как я слышала…

– Разберемся, – с автоматом в руках подошел Ларионов. – А ты как тут оказался? – пожав руку Леониду, спросил он.

– Сказали, что тут мне что-то расскажут об убийцах отца и брата. И что я должен ждать на сопке, недалеко от дороги, на двадцатом километре Таскан…

– Жив, шакал! – проорал грузин, которого тащили к вертолету. – Недолго тебе осталось! – злобно прошипел он. – И тебе тоже, шкура, – взглянул он на Машу.

– Оказывается, и враги у нас общие, – усмехнулся Леонид. – Она мне жизнь спасла, – негромко признался он Ларионову. – Если бы не она…

– Значит, ты просто обязан на ней жениться, – усмехнулся Ларионов.

Маша, фыркнув, засмеялась:

– А я, собственно, не против. Но как только он сбреет бороду, дам определенный ответ.

– Я бы ее сейчас же сбрил, – шепнул подошедшей Карлов.

– Хорошо, что я – не ты, – усмехнулся Хранитель. – Если у милиции есть вопросы, я буду завтра в Магадане и отвечу. А сейчас мне надо…

– А вы не поедете с нами? – спросила Маша. – Собственно, я все то же расскажу завтра, а сегодня мне бы хотелось поговорить с вами, господин Суханов. Если вы, разумеется, не против.

– Я хочу заехать на Хатынгнах к одному знакомому. Его медведь подраненый порвал.

– Едем в Хатынгнах, – приказала Маша.

– А у вас хорошая память, – удивленно отметил Леонид.

– При моей работе нельзя без хорошей памяти, – улыбнулась она.

– Все провалилось! – орал в спутниковый телефон Зуев. – Он и она живы. Арестовали пятерых, и они наверняка сдадут меня с потрохами! Я исчезаю, а ты…

– Надеюсь, шапки-невидимки у тебя нет, – услышал он голос сзади. Резко развернулся и, бросив телефон, попытался выхватить пистолет.

Ему легко выкрутили руки двое молодых парней.

– Служба собственной безопасности, – показал удостоверение мужчина лет сорока пяти. – У нас к вам есть вопросы, Зуев.

Зуева вели, взяв за руки, к машине. Он дернулся всем телом, и у него подкосились ноги.

– Под сердечника косишь, – усмехнулся один из парней. – Зря.

– У него сердце остановилось! – заорал второй, пытаясь нащупать сонную артерию.

– Господи, – плача, говорила миловидная женщина. – Но мы же никогда…

– Перестаньте, – остановила ее Маша. – Сегодня его заберет вертолет, и он будет в Магадане. Завтра ему сделают операцию, и поверьте, всё будет хорошо. Вам есть с кем оставить дочь?

– Да, – кивнула женщина. – У меня тут сестра живет.

– Позвоните, пусть придет и заберет девочку. Это ей на расходы, – она отдала конверт. – А это вам, чтоб в больнице у вас все было. Место будет в палате с мужем.

– А вы легко расстаетесь с деньгами, – усмехнулся Леонид.

– Поверьте, я не всем их даю, – улыбнулась Маша. – И если даю, то считаю нужным. А вы жадина, Суханов, – рассмеялась Березова.

– Нет, – улыбнулся он. – Просто впервые вижу, как легко расстаются с немалыми деньгами без расписок и других формальностей…

– Хватит об этом, – остановила она его. – Давайте искать точки нашего соприкосновения. И вы и я уверены, что встречались. Где?

– Сам бы хотел это знать, – кивнул он. – Собственно, там, где бывали вы, я быть не мог. И наоборот. В Чечню вы как попали?

– Возила гуманитарную помощь. Я думала, там все кончилось, но ошиблась. Хотя о том, что ездила и убила человека, не жалею. Даже какое-то время гордилась этим, – призналась Мария. – А вы ведь военный?

– В прошлом, – уклончиво ответил он. – В Чечне был, но там мы точно не встречались, – уверенно проговорил он. – Может, и вам и мне просто показалось, что виделись. Я напомнил вам кого-то, а вы мне.

– Возможно и такое, – нехотя согласилась Маша. – А куда вы сейчас?

– В Ягодном попрощаемся, – вздохнул Леонид. – Хотя я обещал быть в Магадане. И вы, кстати, тоже.

– Значит, едем в Магадан, – улыбнулась Маша.

– Хавать хочется зверски, – потушив окурок, пробасил высокий сильный мужчина в кирзовых сапогах. – Ништяк переоделись, – усмехнулся он. – И по мне одежда этого мужика. Вот только ноги у него, суки, меньше. Что делать будем, Клещ?