– Заор-решь. Гор-рло. Пер-регр-рызу! – сообщил Стволов на ходу.

Выбравшись из лаза, Федор закинул пленника на спину, как волк ягненка, и бегом вернулся под окно. Негромко тявкнул, привлекая внимание Зака.

Тот уже ждал. Вмиг сбросил веревку, скрученную из простыней – с готовой широкой петлей на конце. Федор пропустил петлю под мышками пленника. Через две секунды под окном не было ни кравчего, ни псоглавца. Негромко хлопнули запираемые ставни.

– А здорово вы придумали с кандалами в номере, – сказал Зак бармену, затянув последнюю гайку на шейном обруче. – Согласен, брат пес?

– Р-р-р-гав!

На этот раз вздрогнул не Маггут, который в компании псоглавца начал мало-помалу забывать о своей фобии, а пленник – упитанный немолодой дроу, лысоватый и пучеглазый.

– Да ты погоди трястись, моховик. Мы ведь еще не начинали тебя пытать. – Зак небрежно оторвал медную крышку от кувшина и смял ее в кулаке, превращая в жутковатое подобие копейного наконечника. – А может, и не начнем. Если сам расскажешь, что хотим знать. Расскажешь?

Босяк истово закивал.

– А не помощь звать не будешь?

«Нет!» – помотал тот головой.

Федор приблизил морду к его бледному лицу и напоказ оскалился. После чего медленно вытащил кляп изо рта пленника.

– Нам нужен. Твой! Хозяин.

– Его здесь нет! – пискнул кравчий. – Вы из банды Мсекта-кровососа?

Друзья многозначительно переглянулись. Похоже, у Дмузга имелись могущественные враги среди босяков. Золотоискателям это было, разумеется, на руку.

– А ты догадлив, моховик. Еще какого кровососа! А теперь рассказывай, где живет хозяин. Как до него добраться?

– Это же все босяки знают, – еще больше выпучился эльф. – Больше вы ничего от меня не хотите? А то есть немного квачей.

– Мы не местные. Ты говори, а потом и о квачах подумаем.

Кравчий с готовностью затараторил, называя какие-то абсолютно неведомые друзьям улицы Самата. Вдобавок он постоянно сбивался на воровской жаргон, и понять его было почти невозможно. Тем не менее, лазутчики внимательно слушали – примерно полминуты.

– Ладно, заткнись, – оборвал его Зак. – Мы уже поняли, что тебе придется проводить нас туда. Сам понимаешь, доверять болтовне босяка мы не станем, вдруг пошлешь в ловушку. Так что готовься к пробежке. Up your fucking ass! Если дойдем по адресу, отпустим.

– Может. Даже. Живым! – пролаял Федор.

Двухэтажную каменную виллу Дмузга окружал высокий кирпичный забор. Внутрь вели медные ворота с небольшой калиткой в правой створке. В калитке имелось обзорное окошко, сейчас закрытое. По словам кравчего, у ворот находилась караульная будка, где день и ночь дежурили привратники из особо доверенных босяков. Обычно поодиночке.

Золотоискатели подвели пленника к калитке, а сами встали по сторонам.

– Выдашь – умрешь, – пообещал Зак.

Бармен кивнул, шмыгнул носом и загрохотал кулаком в дверь. Раздались шаги, окошко приоткрылось. Показалось одноглазое лицо привратника.

– Впусти, мне срочно! – проговорил кравчий.

– Пароль?

– Сегодня мы Вэйруну…

– …Завтра Вэйрун нам, – хмуро отозвался одноглазый.

Лязгнул засов, калитка отворилась. Федор змеей метнулся внутрь, схватил привратника и выскочил с ним обратно. Зак немедленно попотчевал босяка кулаком по темечку. Тот сомлел. Его уложили к стене.

– Еще охрана есть?

– Н-не знаю. Я и был тут всего один раз, перед назначением. Но как без охраны-то? Да Дмузг и сам очень резкий босяк. Чикером на нож поставит, не успеешь «мама» пробазлать.

– Это мы посмотрим, – сказал минотавр, после чего применил к кравчему свой любимый прием оглушения.

Босякам запихали в зубы разрезанную пополам шапку привратника, связали их спина к спине испытанной веревкой из простыни, втащили в караулку и закатили под лежак. Калитку заперли и осторожно двинулись к вилле. Туда вела широкая мощеная дорога, обсаженная декоративными светящимися грибами высотой по колено, но друзья выбрали кружной путь.

За пределами главной тропы лежала ухоженная лужайка, прорезанная замысловатыми канавками с чистой водой, где плавали светящиеся рачки и рыбки. Через канавки были перекинуты каменные мостики. Повсюду стояли низенькие скамеечки, друзы светящихся кристаллов, проволочные «деревца», опутанные изумрудными лишайниками, фигурки садовых гномов. Только вместо лопат и граблей гномики держали в руках изогнутые ножи или финки, а уродливые бородатые лица кривились в устрашающих гримасах.

Очень скоро выяснилось, по какой причине их так могло перекосить.