Когда дилижанс доставил их в Ларами, Уэйд не стал заходить с гостями в салун отца: он не хотел, чтобы свидетелями первой встречи Джейка со своей невесткой и внучкой были бы десятки любопытных глаз. Первое знакомство должно произойти в интимной обстановке их маленького домика, где никто не увидит невольных слез радости и печали.

Уэйд улыбнулся своим мыслям, умело правя одетой в попону кобылой, везущей их коляску. Уэйд не удивился бы, застав сейчас, когда еще не было и трех часов дня, отца уже дома. Он наверняка побеспокоится о том, чтобы встретить маленькую Эми в натопленном, чистом доме. Возможно, даже он пригласил накануне какую-нибудь женщину, чтобы навести порядок.

Джейн очень тихо сидела рядом с ним, и он спросил ее серьезным тоном, хотя и полушутя:

– Вы, наверное, думаете, что вам будет слишком одиноко у нас, Джейн? Вы все же – такой же городской житель, какой была моя мама.

– Не думаю, чтобы мне было здесь одиноко, Уэйд. Это прекрасный край, чудесное место, где я надеюсь залечить свои раны.

Они выехали на прибрежную дорогу, и Эми увидела Платт сквозь голые кроны деревьев, растущих вдоль берега. Вскоре Уэйд повернул лошадь на узкую, усыпанную гравием, занесенную сейчас снегом, дорожку, ведущую к дому Мэгэлленов.

– Все так, как мне много раз описывал Бен! – сказала Джейн, глядя на простой сельский домик, освещенный лучами закатного зимнего солнца. – Он так любил эти места и всегда очень тосковал по ним.

Уэйда снова охватила боль понесенной утраты. Он тоже любил этот старый дом, и ему тоже было бы невыносимо жить где-нибудь в других краях, вдали от него. Уэйд направил лошадь прямо к крыльцу. И сейчас же дверь домика распахнулась, и на пороге показался Джейк.

Взгляд старика сразу же устремился на Эми, и на его морщинистом лице отразилось смешанное чувство радости и грусти. Эми встала и широко улыбнулась ему. В мгновение ока оба ощутили друг к другу искреннюю симпатию.

– Дедушка! – воскликнула девочка. – Я так долго ждала встречи с тобой!

– А я все это время даже не знал о твоем существовании.

Джейк неловко заспешил вниз по ступеням крыльца, осторожно ступая на ногу, которая только недавно зажила после перелома. Он протянул руки к внучке и помог ей сойти с коляски. Затем он тепло обнял девочку и прижал к своей груди, а когда снова отстранил от себя, пристально вгляделся в каждую черточку сияющего лица Эми.

– Ну что за милое маленькое создание! – хрипловато сказал он. – Ты страшно похожа на мою Неллу!

– И на дядю Уэйда тоже, ведь правда, дедушка? – спросила Эми.

– Да, да, конечно, дорогая, это совершенно точно, – согласился Джейк и снова обнял внучку.

– Папа, – наконец вмешался Уэйд. – Познакомься, пожалуйста, с женой Бена, Джейн.

– Добро пожаловать к нам в дом, Джейн, – Джейк приветливо улыбнулся своей невестке и протянул руку, чтобы помочь ей выйти из коляски. – Я был ужасно огорчен известием о смерти Бена. Я понимаю, каким ударом явилась для вас его преждевременная кончина.

. – Да, это так, – сказала Джейн. Джейк взял невестку под руку и повел в дом. Эми пошла вслед за ними.

– Я сейчас приду, – крикнул Уэйд, снова садясь на козлы, – только заведу кобылу в стойло.

Распрягая лошадь и насыпая ей в мешок немного овса, Уэйд думал, что никогда не видел отца таким счастливым. Казалось, что он даже помолодел, сбросив с плеч пару десятков лет.

Снегопад, наконец, прекратился, и к утру ветер совершенно утих. Яркий морозный день заглядывал в окна Рёмеров, будил его обитателей солнечными лучами и искрящимся снегом.

Мария встала в это утро рано, около шести часов, и к семи из духовки печи уже распространялись по всему дому аппетитные ароматы, от которых текли слюнки.

Когда Шторм вышла из своей комнаты и спустилась вниз по лестнице, каминные часы как раз отбивали восемь ударов. Мария улыбнулась ей с отсутствующим видом, раскладывая густое тесто в две смазанные жиром формы для кексов.

– На плите в сковородке лежат еще несколько горячих блинов, – сказала она.

Шторм подцепила вилкой на тарелку три блина со сковороды и налила себе чашку кофе. Ставя на стол масло и варенье, она спросила:

– А мой ленивый братец уже встал?

– Нет, и я очень надеюсь, что он подольше задержится сегодня в своей постели. Я не желаю, чтобы он путался под ногами и учил меня, как готовить.

Шторм молча согласилась с ней. Не зная, как скоротать время, Кейн становился все более невыносимым для своих домашних, он совал нос во все дела, особенно в такие, которые его совершенно не касались. У Шторм и Марии была только одна надежда на то, что на следующей неделе ему снимут шины, и он сможет самостоятельно добираться до сарая и возиться там со своими любимыми лошадьми. Иначе или она, или Мария могут, в конце концов, озвереть до того, что покусают Кейна не хуже дикого жеребца.