В позолоченных осях экипажа отражался тусклый свет мерцающих на столбах фонарей.

– Экипаж доставит вас к вашим дамам, - сказал Ги Белль, кисло поморщившись при последних словах, - но не заставляйте кучера ждать дольше полуночи. К этому времени он должен отвезти вас на встречу с человеком по имени Тайлер. Это проводник, которой переправит вас через линию фронта. Это ваш пропуск на выход из города, - Ги Белль вручил Старбаку знакомый паспорт из коричневой бумаги.
– Тайлер же и проведет вас обратно. Если вы вернетесь.

– Я вернусь, сэр.

– Если будет к чему возвращаться. Прислушайтесь!
– старик указал на дорогу, проходившую позади высокой обрамленной камнем стены его сада, и Старбак услышал стук колес и копыт.

Движение стало оживленным после того как города достигли известия о сдаче Йорктауна, повергнув весь Ричмонд в беспорядочное бегство.

Те, у кого имелись деньги, нанимали повозки и экипажи, забивали их скарбом и отправлялись в южные округа штата, а те, кто не имел возможности перевезти свои ценности в безопасное место, закапывали их на задних дворах.

Коридоры административных зданий были до потолков забиты коробками с документацией, переправляемой в город Колумбия в Южной Каролине, который должен был стать новой столицей в случае падения Ричмонда, а на вокзале железной дороги Ричмонд-Питерсберг на Бёрд-стрит стоял под парами локомотив с составом бронированных вагонов, готовый эвакуировать золотой запас Конфедерации.

По слухам, даже жена президента готовилась увезти детей от наступавших янки.

– Думаю, так она и поступит - мрачно прокомментировал Ги Белль, когда эти известия достигли Гайд-Хауса.
– У этой женщины манеры торговки рыбой.

Теперь, в дождливых сумерках, Ги Белль снабдил Старбака фальшивым письмом, состряпанным этим утром.

Письмо, написанное почерком, имитирующим печатные буквы найденного в номере отеля Уэбстера документа, сообщало о большой концентрации войск мятежников в Ричмонде. Письмо было зашито в водонепроницаемую ткань и спрятано в поясе панталон Старбака.

– Оно у меня, сэр, - сказал Старбак.

– Да пребудет с вами Господь, - отрывисто напутствовал его Ги Белль и отвернулся. Старбак предположил, что, пожалуй, ему не дождаться никаких других прощальных слов, кроме этого короткого благословения, накинул на плечи шинель Оливера Уэнделла Холмса и выбежал в дождь к ожидавшему экипажу. Он не взял с собой оружия.

Он перестал носить саблю после первого же сражения, винтовку оставил Траслоу, а его прекрасный револьвер с рукояткой из слоновой кости, который он забрал у убитого Итана Ридли при Манассасе, украли, пока он пребывал в заключении. Старбак хотел нацепить револьвер, но Ги Белль отговорил его.

– Ваша цель - пробраться через линию фронта и не быть принятым за лазутчика. Идите безоружным, держите руки высоко и врите как хороший адвокат.

– А как врет адвокат?

– Со страстью, мистер Старбак, и самовнушенной верой, хотя и временной, что излагаемые факты - и есть сама правда Господня. Вы должны поверить в ложь, и лучший способ поверить - это убедить себя в том, что ложь - самый краткий путь к добру.

Если говоря правду вы не поможете клиенту, не произносите ее. Высшее благо - спасение жизни клиента, и ложь - слуга его. Ваша ложь служит спасению Конфедерации, и молю Господа, чтобы вы так же сильно желали спасения Конфедерации, как этого желаю я.

Чернокожий кучер Ги Белля восседал на козлах, замотанный в кучу сюртуков, с головой, покрытой холщовым капюшоном.

– Куда, масса?
– окликнул его кучер.

– Просто езжай вниз по Маршалл-стрит. Я скажу, где остановиться, - отозвался Старбак, запрыгнув в рванувший вперед внушительных размеров экипаж. Его сиденья были сделаны из потрескавшейся кожи, и конский волос местами торчал наружу. Старбак прикурил сигару от занавешенного фонаря, тускло освещавшего внутреннее убранство экипажа, и раздвинул кожаные шторки.

Экипаж едва двигался, потому что наступление сумерек почти не уменьшило число эвакуирующихся. Старбак дождался, пока они проедут Тринадцатую улицу, и открыв окно, велел кучеру остановиться у виргинского колледжа медицины. Он умышленно остановился на приличном расстоянии от места назначения, чтобы возница не мог донести Ги Беллю, какой именно дом он посетил.

– Просто жди здесь, - приказал он и, спрыгнув на тротуар, пробежал два квартала вниз по Маршалл-стрит, прежде чем свернуть на Двенадцатую улицу. Нужный ему дом находился в конце Клэй-стрит, это был большой особняк, один из самых роскошных в Ричмонде. Старбак замедлил шаг, приблизившись к дому, потому что не знал, как лучше подойти к делу.

Он прекрасно понимал, какую ловушку собирался устроить Ги Белль, но совершенно не желал, чтобы в ней очутился Адам. Если Адам и в самом деле был предателем.

У Старбака не было доказательств, всего лишь подозрение, что отвращение к войне, которым был преисполнен его былой друг, могло легко перейти в предательство, и что дружба Адама с Джеймсом легко могла предоставить средства для претворения этого предательства в жизнь. Если "предательство" и в самом деле было подходящим словом.

Потому что если шпионом был Адам, то он всего лишь оставался верен своей родине, так же как и Старбак оставался верен дружбе. Этой дружбе предстояло пройти испытание на прочность, она даже могла прерваться, пусть так, но Старбак не мог хладнокровно позволить капкану захлопнуться. Он предупредит Адама.