– Да, - выдавил он, - от него.

– Спасибо тебе, Господи, и за это, - сказал Джеймс.
– Я боялся, что его могут схватить.

– Джимми опять начал молиться, - весело прервал беседу братьев бородатый коротышка, - так что вам лучше присесть и съесть чего-нибудь, мистер Старбак. Вы выглядите так, будто умираете с голоду. Письмо при вас?

– Это мистер Пинкертон, - представил коротышку Джеймс.
– Глава Секретной службы.

– И для меня честь познакомиться с вами, - добавил Пинкертон, протянув руку. Старбак пожал ее и передал Пинкертону промасленный пакет.

– Полагаю, вы ждали этого, сэр, - сказал он. Пинкертон развернул листы и вгляделся в тщательно измененный почерк.
– Это то, что надо, Джимми! От твоего друга!

Он не подвел нас! Я знал, что не подведет!
– он притопывал ногой по ковру от радости.
– Присаживайтесь, мистер Старбак! Садитесь. Угощайтесь!

– Приготовьте для него комнату! Рядом с вашим братом, да?

Джеймс встал, когда Старбак подошел к нему. Нат был так рад снова повидаться с Джеймсом, что на мгновение испытал желание обнять брата, но в его семье было не принято публично выражать чувства, и потому браться просто пожали друг другу руки.

– Садись, - сказал Джеймс.

– Лейтенант Бентли, не затруднит ли вас передать мне цыпленка? Спасибо. И немного хлебного соуса. Ты всегда любил хлебный соус, Нат. Сладкого картофеля? Садись же, садись. Лимонада?

– Вина, если можно, - ответил Старбак.

Джеймс выглядел потрясенным.

– Ты употребляешь крепкие напитки?
– но не осмелившись испортить это мгновение ханжеским неодобрением, он улыбнулся.
– В таком случае, вина, конечно же. Уверен, твоему желудку оно пойдет на пользу, и почему бы и нет? Садись, Нат, садись!

Старбак наконец уселся и был засыпан кучей вопросов. Похоже, все присутствующие за столом знали, кто он, и все видели статьи в ричмондских газетах, объявивших о его освобождении.

Эти газеты проделали путь до Уильямсберга намного быстрее Старбака, который заверил коллег своего брата, что это заключение было ошибкой.

– Тебя обвинили во взяточничестве?
– Джеймс высмеял это предположение.

– Какая нелепица!

– Сфабрикованные обвинения, - ответил Старбак с ртом, набитым курицей с хлебным соусом, - и всего лишь предлог задержать меня, пока они пытались добиться признания в шпионаже.

Кто-то плеснул ему вина и хотел узнать детальные подробности бегства из Ричмонда, и Старбак рассказал, как отправился на север, к Меканиксвилю, а потом свернул на запад, к веренице мелких дорог, проходивших севернее Чикахомини.

Он рассказывал так, словно проделал весь путь в одиночку, хотя на самом деле никогда бы не добрался до рядов северян без проводника Ги Белля, который безопасно провел его по безлюдным обходным дорогам и пустынным лесам.

Он вышли ночью, сначала к Меканиксвилю, затем на ферму к западу от Колд-Харбора, и в последнюю ночь прошли через заставы мятежников у железной дороги Йорк-Ричмонд к сосновому бору возле церкви Святого Петра, где женился Джордж Вашингтон. И именно там молчаливый Тайлер покинул Старбака.

– Отсюда пойдете в одиночестве, - сказал ему Тайлер.

– Где янки?

– Мы уже две мили как прошли мимо них. Но с этого места эти сволочи повсюду.

– Как мне вернуться назад?

– Отправитесь на мельницу Баркера и спросите Тома Вуди. Том знает, как меня найти, а если Тома там не будет, то разбирайтесь сами. А теперь идите.

Большую часть утра Старбак оставался под прикрытием сосен, а затем пошел на юг, пока не достиг дороги, где его захватил Нью-Хэмпширский полк.

Теперь, насытившись ужином, обильнее которого он уже не ел многие месяцы, Старбак отодвинул кресло от стола и принял предложенную ему сигару. Его брат нахмурился, увидев, что он употребляет табак, но Старбак убедил его, что это всего лишь средство облегчить бронхит, подхваченный в казематах мятежников.

Затем он описал, как с ним обращались в тюрьме и ужаснул компанию красочным рассказом о повешении Уэбстера. Он не мог сообщить Пинкертону никаких новостей о Скалли и Льюисе, ни о женщине, Хетти Лоутон, схваченной вместе с Уэбстером.

Пинкертон, набивавший трубку табаком с плантаций у реки Джеймс, захваченным в здании факультета, где они квартировали, нахмуренно взглянул на Старбака.
– Почему они позволили вам присутствовать при смерти бедняги Уэбстера?

– Думаю, они ожидали, что я выдам себя, узнав его, сэр, - объяснил Старбак.

– Должно быть, считают нас дураками!
– фыркнул Пинкертон, покачав головой от столь очевидного свидетельства глупости южан. Он раскурил трубку и просмотрел листки тонкой бумаги, на которых Ги Бель написал фальшивое письмо.
– Могу я предположить, что вы знаете автора этого письма?