– Считается, что теперь каждый солдат-южанин снабжен новейшей винтовкой и достаточными для дюжины сражений боеприпасами, - заявил Старбак. Джеймс нахмурился:

– Половина пленных, которых мы захватили в последние недели, была вооружена устаревшими гладкоствольными ружьями.

– Это потому что они не позволяют новому оружию просочиться из Ричмонда, - без запинки солгал Старбак. Он неожиданно начал получать удовольствие.

– Видишь, Джимми? Нас затягивают! Заманивают нас!
– Пинкертон качал головой в знак признания очевидного вероломства мятежников.

– Они втянут нас, а затем ударят. Боже ты мой, как же это умно, - он попыхивал трубкой, с головой уйдя в раздумья.

На каминной полке тикали часы, а из дождливой ночи доносилась песня пьяных солдат. Наконец Пинкертон тяжело опустился в кресло, словно не мог понять, как пробраться сквозь окружающую его в гущу врагов.

– Твой друг, парень, который пишет эти письма, - сказал Пинкертон, ткнув трубкой в сторону Стартбака, - как он собирается передавать нам последующие донесения?

Старбак вынул сигару изо рта.

– Он предложил мне, сэр, вернуться в Ричмонд, чтобы вы использовали меня в той же роли, что и Уэбстера.

– Ад..., - он вовремя сдержался, чтобы не выболтать имя Адама.

– Правда, я не идеален, но, возможно, это получится провернуть. Никто в Ричмонде не знает, что я пересек линию фронта.

Пинкертон сурово глянул на Старбака.

– А каков твой статус у мятежников, Нат? Тебя выпустили из тюрьмы, но разве они настолько глупы, что ожидают твоего возвращения в армию?

– Я попросил небольшой отпуск, сэр, и они согласились, но хотят, чтобы я вернулся в паспортное бюро к концу месяца. Видите ли, я там работал до то как меня арестовали.

– Бог мой, но ты можешь быть нам чертовски полезным в этом бюро, Нат! Боже мой, это будет очень полезно!
– Пинкертон встал и взволновано зашагал по маленькой комнате.
– Но возвращаясь обратно, ты подвергаешь себя огромному риску. Ты действительно к этому готов?

– Да, сэр, если это необходимо. В смысле, если вы до этого не закончите войну.

– Ты храбрый человек, Нат, настоящий храбрец, - сказал Пинкертон, продолжая мерить комнату шагами, пока Старбак раскуривал сигару и глубоко вдохнул дым. Ги Белль должен им гордиться, подумал он. Пинкертон прекратил вышагивать и ткнул в Старбака мундштуком.
– Генерал, возможно, захочет тебя увидеть. Ты к этому готов?

Старбак скрыл свою тревогу при мысли о встрече с военачальником северян.

– Конечно, сэр.

– Прекрасно!
– Пинкертон схватил фальшивое письмо со стола перед Джейсмом.
– Я ухожу на встречу с его превосходительством. Можете поболтать друг с другом, - он умчался, на ходу выкрикивая ординарцу, чтобы принес пальто и шляпу.

Джеймс, неожиданно смутившись, сел в кресло, которое освободил Пинкертон. Он робко встретился взглядом с братом и улыбнулся.

– В глубине души я всегда знал, что ты не "медноголовая змея".

– Кто?

– Медноголовая змея - перебежчик, - объяснил Джеймс. Это оскорбительное прозвище для тех, кто симпатизирует Югу. Так их называют журналисты.

– Вот мерзкие твари эти медноголовые змеи, - беспечно произнес Старбак. В прошлом году эта тварь чуть не укусила одного из его солдат, и он вспомнил, как предостерегающе заорал Траслоу, начисто срезав змее голову охотничьим ножом. Старбак вспомнил, что змея пахла жимолостью.

– Как Адам?
– спросил Джеймс.

– Как всегда серьезен. И влюблен. Она дочь преподобного Джона Гордона.

– Из Американского общества распространения Писания среди бедных? Я никогда не встречался с ним, но слышал про него только хорошее, - Джеймс снял пенсне и протер его полой кителя.
– Ты похудел. Они действительно поили тебе слабительным?

– Да.

– Ужасно, просто ужасно, - Джеймс нахмурился, а потом одарил Старбак кривой улыбкой, не лишенной сочувствия.
– Теперь мы оба побывали в тюрьме, Нат. Кто мог такое представить? Должен признаться, когда я был в Ричмонде, то находил большое успокоение в Деяниях святых апостолов. Я верил, что если Господь смог вывести Павла и Силу из темницы, то и меня освободит. И он освободил!

– И меня, - поддакнул Старбак, испытывая неловкость от смущения. Он ощущал определенное удовольствие, водя за нос Пинкертона, но только не дурача Джеймса. Его брат улыбнулся.

– Адам вселил в меня надежду, что, возможно, ты к нам вернешься.

– Да?
– Старбак не смог скрыть своего удивления, что его старинный друг мог так превратно его понять.

– Он сказал, что ты посещаешь молитвенные собрания, - сказал Джеймс, - так что я знал, что ты, должно быть, освобождался от своего бремени пред Господом, и возблагодарил его за это. Адам передал тебе библию?