— Ты чего, в больнице теперь работаешь? — спросил Григорий. И тут же понял, что сморозил глупость.

— Нет, Гриша. Просто в этом прикиде проще пройти к больному.

— Ага…

Тут снова подкралась боль, и Григорий поморщился. Пока что это была всего лишь тень предстоящей боли, если он не нажмет кнопку. Он пытался приподнять руку, но не было сил. Петр крепко прижимал ее к кровати.

— Скоро, Гриша. Скоро я позволю тебе нажать на кнопку, — сказал он. — Но сперва ты должен рассказать мне, что произошло.

На глазах у Григория вновь выступили слезы.

— Она ударила меня ножом в член, Петька. И по яйцам.

— Жуткое дело. Но почему, зачем она так?

— Я сказал ей, что надо делать, но она не послушалась. Ну, а потом ударила ножом.

— Что именно сказал? Какому приказу она не подчинилась?

— Отстать. Перестать задавать вопросы о деле Блэра.

— Ага. Так это Николай попросил тебя потолковать с этой женщиной?

— Нет.

— А почему ты не спросил Николая, можно ли на нее надавить?

— Он сказал мне, что Николай не против.

— Какой-то другой человек сказал?

— Да. Сам знаешь, я ничего не делаю без разрешения Николая. Он сказал мне, что говорил с Николаем и что тот не против. Скажи, Николай на меня не сердится, нет, Петруха?

— Нет, нет, Гриша. Николай желает тебе только добра. Просил передать, чтобы ты поскорей поправлялся.

Боль налетела снова, и на этот раз Григорий изогнул спину дугой и заскрипел зубами.

— Еще один вопрос, и сможешь нажать на кнопку. Кто просил тебя переговорить с этой женщиной?

— Чарли. Чарли Бенедикт, адвокат. Он заверил меня, что все нормально. Пожалуйста!..

— Спасибо, Гриш. Николай просил передать тебе еще кое-что. Ну, насчет той женщины, которая пырнула тебя ножом.

— Скажи, пусть не беспокоится. Как только выйду отсюда, порву гадину на мелкие кусочки.

— Нет, нет, Гриша. Николай велел тебе к ней даже не приближаться. Ты должен забыть о ней, раз и навсегда.

— Что?!

Григорий забился в судорогах. Боль стала просто невыносимой.

— Скажи, что понял меня. Обещай, что забудешь о ней раз и навсегда.

— Пожалуйста… — взмолился Григорий.

— Говори!

— Ладно. Больше не трону ее. Никогда. А-а-а!

Петр отпустил руку Григория, и тот надавил на кнопку, и морфин начал заглушать боль. И через несколько секунд он забыл о женщине, о Петре, вообще обо всем, избавленный от невыносимых стараний, воспарил в блаженном покое над миром.

Перкович еще какое-то время смотрел на Карпинского, потом удрученно покачал головой. Этот Григорий — самый настоящий идиот, легко может стать игрушкой в любых руках. Петр понимал: он скоро забудет свое обещание. Что ж, придется, видно, напомнить ему еще раз. А пока что у него другая задача — поскорее сообщить Николаю о Чарльзе Бенедикте.

Дана удивилась, увидев, что вслед за Санторо в «Виннис» вошла Стефани Робб.

— Я рассказал Стеф, что нанял тебя, и о том, что ты узнала в Канзас-Сити — тоже, — сообщил ей Санторо. — Она, конечно, разозлилась, что я действовал у нее за спиной. Но потом согласилась, что нам необходимо всем троим объединить усилия.

— Должна довести до вашего сведения, — тут же вставила Робб, — я до сих пор считаю, что Хорас Блэр убил свою жену. Однако после того, что вы выяснили о Бенедикте, готова выслушать и ваше мнение.

— И еще я рассказал ей, что здесь отличная еда, — заметил Санторо, когда подошла официантка, и все они заказали гамбургеры, картофель фри и пиво.

— Я долго размышлял об этом деле, — начал Санторо, когда официантка ушла выполнять заказ, — и теперь убежден: Чарльз Бенедикт убил Кэрри Блэр и подставил ее мужа. Не знаю, по какой причине он убил Кэрри, но давайте допустим, что все-таки убил. Можем ли мы рассматривать вещдоки против Хораса в свете, уличающем Бенедикта?

Все молчали, и Санторо продолжил:

— Давайте начнем с ключей. С самого начала, с того дня, как мы проводили этот эксперимент с ключами в особняке Блэров, они не дают мне покоя. Ты помнишь, как выглядели эти ключи, Стеф?

Робб несколько растерялась.

— Как ключи, что ж еще.

— Правильно, и все же было в них нечто странное. Два ключа, найденные в могиле — тот, отдельный, и ключ на кольце Кэрри, — выглядели старыми. Они потерлись, потускнели, на них были царапины. А вот ключ, который мы взяли у Блэра, и так и не смогли им открыть входную дверь, походил на те ключи из могилы, но только был значительно новей.