— Ну, и что же вы предлагаете?

— Блэр сознается в непредумышленном убийстве, и тогда мы снимаем обвинения в убийстве первой степени. Я сказал Манкузо, что он совершает ошибку, но я не единственный, кто страдает от этих грязных звонков.

— Интересно…

— Даже больше, чем просто интересно, Чарли. На мой взгляд — чистой воды распродажа по бросовым ценам.

— Что ж, передам это предложение своему клиенту, посмотрим, что он скажет.

— А потом сразу ко мне. Могу дать вам только два дня. По их истечении предложение о сделке снимается.

Юристы поболтали еще немного, затем Бенедикт ушел. Как только дверь за адвокатом Блэра затворилась, Хамада позвонил Фрэнку Санторо и сообщил:

— Он только что ушел.

— И куда, как думаете, направился? — спросил детектив.

— Понятия не имею.

— Но вы заставили его задуматься о добрачном контракте?

— Да, разыграл все как по нотам. Теперь остается лишь ждать. Посмотрим, сработает ли ваш план.

— Нет, нет и нет! И речи быть не может! — сказал Хорас Блэр.

— Ну, по крайней мере, хоть подумайте о предложении. Хамада еще не решил, будет ли требовать смертной казни. Даже если нет, вам грозит пожизненное заключение. А так — всего десять лет. А с вашими связями вы, скорее всего, выйдете на поруки гораздо раньше и при первой же возможности.

Лицо Блэра точно окаменело, все мышцы напряглись. Он покраснел от гнева и уставился на Бенедикта.

— Хочу, чтобы вы, наконец, поняли. Я свою жену не убивал! Я невиновен, и не стану признаваться в том, чего не совершал, даже если этот Хамада обвинит меня в переходе через улицу в неположенном месте. Ясно вам или нет?

Бенедикт вскинул обе руки, показывая, что сдается.

— Эй, Хорас, сбавьте обороты! Я на вашей стороне. Я на все сто процентов верю, что вы невиновны, просто исполняю свой долг. И обязан довести до вашего сведения предложение стороны обвинения. Иначе меня просто выгнали бы из коллегии адвокатов.

— Что ж, вы свой долг исполнили, и я не вижу необходимости в дальнейших обсуждениях этого вопроса.

— Так и передам Хамаде.

Блэр все еще злился, когда пришел охранник и отвел его в камеру. Бенедикт был разочарован. Он достаточно хорошо изучил личность Блэра и ожидал, что миллионер не примет предложения, но все же маленькая надежда, что это случится, в нем жила. Если б Хорас согласился, он значительно облегчил бы тем самым жизнь ему, Чарльзу Бенедикту. Но так уж она устроена, эта жизнь. Далеко не всегда легкие решения преподносятся вам на блюдечке с голубой каемочкой.

Хорас Блэр выглядел просто ужасно. Волосы всклокочены, лицо небритое, под глазами залегли темные круги. Накануне вечером охрана поместила в его блок какого-то сумасшедшего, и тот выл, как собака, на протяжении нескольких часов, пока окончательно не выдохся. Еще больше усугубили ситуацию другие заключенные — они орали и на этого психа, и на охранников тоже. Блэр пытался уснуть, закрыл голову подушкой, но крики, вой и шум все равно были слышны, заснуть не удалось, и он чувствовал себя совершенно разбитым.

Хорас привык к тому, что постоянно чем-то занят, а потому вынужденное безделье в тюрьме переносить было крайне трудно. Но ему ничего не оставалось, кроме как просиживать долгие часы, думая о своем деле. Если заснуть не удавалось, он перебирал в уме вещественные доказательства, приведшие его за решетку. Большинство из них просто в голове не укладывались. Все эти странные анонимные наводки. Потом револьвер, которого он никогда не видел до тех пор, пока Фрэнк Санторо не понес его к самому его носу. То же относилось и к другим уликам, найденным полицией в багажнике его автомобиля. И еще Барри Лестер! Каким образом этот жалкий хорек мог узнать об условиях добрачного соглашения и о месте захоронения Кэрри? Но больше всего беспокоил его этот чертов ключ с отпечатками пальцев. Как мог ключ от входной двери оказаться в могиле убитой Кэрри?

Хорас бился над решением этих неразрешимых загадок, когда дверь в его камеру отворилась.

— К вам посетитель, — сказал охранник.

Хорас обрадовался возможности хоть немного отвлечься от этих мучающих его мыслей. Охранник провел его в помещение для посетителей. Блэр ожидал увидеть там Чарльза Бенедикта. Но вместо него увидел Джека Пратта.

— Как самочувствие? — с искренней озабоченностью спросил его Пратт.

— А ты как думаешь? — сердито ответил Хорас. — Не могу спать. Не занимаюсь физическими упражнениями, еда абсолютно несъедобна, и еще светит перспектива быть казненным за преступление, которого не совершал. Уже не говоря о том, что бизнес, которому я отдал всю свою жизнь, теперь пошел прахом!

— О бизнесе можешь не беспокоиться. Люди, которым ты доверял и дал должности, проделывают огромную работу.

И тут весь гнев и раздражение Блэра словно испарились. Он смотрел точно побитая собака.

— Не знаю, долго ли смогу здесь продержаться. Я просто с ума схожу.

— Ты не должен падать духом, Хорас. Не должен сдаваться ни в коем случае. А теперь прошу тебя, попробуй сосредоточиться. Нам надо обсудить один очень важный и безотлагательный вопрос.

Блэр поднял на него глаза. В них светилась надежда.