Дабы скоротать время Бекетов и ещё несколько офицеров прогуливались по тихому патриархальному Симбирску. Недавно утвердившаяся власть большевиков покуда не принимала никаких особенных репрессий по отношению к буржуям, офицерству и купечеству. Съестных припасов и хлеба в городе было в достатке. Хлеб безо всяких карточек, очередей и ограничений можно было приобрести по сходной цене в любой булочной. На витринах кондитерских соблазнительно красовались различные пирожные. И Бекетов, имевший в полку репутацию сладкоежки, не удержался от соблазна полакомиться ими.

По наблюдениям алексеевцев Симбирск был маленьким городок, населенным мелкопоместными дворянами, купцами и мещанами. И ввиду отсутствия фабрик и заводов практически не имел рабочего класса, гегемона революции. Поэтому офицеров первое время никто не трогал. Складывалось такое впечатление, что Советы о них просто забыли.

Тем временем кавалерийские офицеры объединились вокруг полковника Ошанина. В бывших городских казармах помещался эскадрон Красной гвардии, которым командовал вахмистр 4-го эскадрона 5-го уланского Литовского полка подпрапорщик Кирюхин.

Кирюхин часто навещал бывших однополчан на съёмной квартире. Туда захаживал и штабс-ротмистр Бекетов с сотоварищами. Бекетов сразу же заметил, что подпрапорщик тяготится своим новым положением. Однако Кирюхин также состоял членом «Алексеевской организации» и был бесценным человеком, обладавшим последними сведениями о состоянии дел в местном Совдепе.

– По моим последним сведениям, – поделился как-то Кирюхин, – Советы готовят провокацию против чехов. Им не дают покоя пятьдесят тысяч вооружённых свободно перемещающихся иностранцев, большинство из которых не разделяют их воззрений. Троцкий с пеной у рта требовал их уничтожения в случае неподчинения новой власти. Однако Наркомвоенсовет не поддержал Троцкого, обвиняя в излишней жестокости. И просто предложил, чтобы чехи добровольно разоружились. Мол, оставили одну-две винтовки для несения караула в своих частях. Остальное же оружие сдали местным большевистским властям.

Бекетов раньше всех понял последствия требований большевиков.

– Требования Троцкого приведёт к вооружённому мятежу чехов, господа. И нашей организации это может принести несомненную пользу. Большевики породят как минимум сорок тысяч наших сторонников. Тем паче, что чехословацкие эшелоны растянулись по всему Транссибу.

– Согласен с вами, штабс-ротмистр. Однако нам остаётся только ждать и уповать на Господа.

– Как говорится, подпрапорщик, на Бога надейся, а сам не плошай. И потому следует надеется на прибытие подполковника Каппеля в штаб генерала Петрова. Поверьте, господа, этот человек лишён страха и личных амбиций. Ему можно довериться полностью. Я прослужил с ним бок о бок ни мало лет. Вот увидите, он сумеет сплотить не только всех нас, но и чехов, если таковые окажутся поблизости.

В тот момент алексеевцы и не думали, что слова никому не известного штабс-ротмистра окажутся пророческими. И он пойдёт с Каппелем до конца.

– Лично я, господа, буду просить перевода в Самару, дабы все формальности были соблюдены и мои действия не вызвали подозрений у краснозадых, – продолжил Бекетов.

Многие офицеры его поддержали.

Увы, но спокойствие Симбирска, оказалось обманчивым. В середине июня большевики резко изменили свою политику: начался террор, пошли аресты и расстрелы. Сигналом к этому было выступление чехословаков, предсказанное штабс-ротмистром Бекетовым.

С приходом к власти Временного правительства было принято решение сформировать из пленных чехов (кстати, там были и сербы, хорваты, поляки, румыны) полки специального назначения. К тому времени чехов насчитывалось почти пятьдесят тысяч, и в умелых руках это была бы сила.

Однако с падением Временного правительства, чехи не успели покинуть пределы России, их эшелоны растянулись по всей Сибирской железнодорожной магистрали. Многие из них жаждали только одного – вернуться домой. Но большинство не поддержало новой власти. Хотя были примеры, когда чехи, проникнувшись революционными идеями большевизма, вступали в Красную армию. Но это скорее исключение, нежели закономерность.

Итак, Чехословацкий корпус продвигался эшелонами к Владивостоку, где должен был погрузиться и переправиться на французский Западный фронт. Головные эшелоны уже достигли Владивостока, а шедший в арьергарде 1-й пехотный полк имени Яна Гуса пребывал на трассе между Пензой и Уфой.

Достигнув договорённости с Германией, большевики попытались остановить дальнейшее продвижение эшелонов и разоружить чехов. Троцкий боялся чехословаков, видя в них оплот нарождающегося Белого движения. И потому он приказал принять решительные жёсткие меры. Наилучшим образом мысли Троцкого выражало сообщение Наркомвоена, от 29 мая 1918 г. Оно гласило:

«Чехословацкий корпус в течение месяцев стремился покинуть пределы России. Военный Комиссариат принял со своей стороны необходимые меры, чтобы сделать это возможным. При этом было поставлено условие: чехословаки сдают все оружие, за вычетом небольшого количества винтовок на каждый эшелон для несения караульной службы. Продвижение эшелонов шло беспрепятственно, при полном содействии местных Советов. Японский десант во Владивостоке и выступление семеновских банд сделали дальнейшее продвижение эшелонов на Восток невозможным. Народный Комиссариат приостановил движение, чтобы выяснить условия возможности путешествия чехословаков через Архангельск.