– Точно так… – по-военному подтвердил Алексей. – И пасынка Глеба, я хотел бы на свою фамилию переписать.

– Усыновить мальчика хотите? – уточнил батюшка.

– Да, таково наше с Кристиной решение, – подтвердил Вишневский.

Батюшка увлёк Алексея Вишневского в сторону.

– Вот вы, как человек военный, служили в царской армии в чине капитана, скажите: это конец России?

Алексей побледнел. Ему хотелось крикнуть в церкви во весь голос: НЕТ! НЕТ! Я БУДУ БОРОТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ КРОВИ! ЭТО НЕ КОНЕЦ!!!

Но он сдержался и дал обстоятельный ответ отцу Александру:

– Положение серьёзное. Большевики захватили Тобольск, Омск. Говорят, в Иркутске произошёл большевистский мятеж. Значит, красные контролируют Транссибирскую магистраль вплоть до Иркутска. Мне страшно подумать, что стало с адмиралом Колчаком и его окружением… Теперь одна надежда на атамана Семёнова и бесстрашного барона Унгерна [42] . В Даурии скоплены большие военные силы, но ими надо правильно распорядиться.

Отец Александр осенил себя крестным знамением.

– Господь не оставит нас… Я обвенчаю вас, господин капитан… – сказал он. – Но только после исповеди. Вам есть в чём покаяться?

У Алексея затряслись руки, он с трудом совладал с собой.

– Вижу, что есть… – многозначительно заметил священник.

Исповедь далась капитану тяжело. Ведь он – солдат, а значит, убивал на войне и выполнял приказы командира. И он покаялся… Однако об одном капитан не мог упомянуть даже в исповеди перед Всевышним: о приказе адмирала Колчака, о золоте, которое надо сохранить для борьбы с красной чумой. И он его сохранит, чего бы это ни стоило…

После венчания в доме Хлюстовских состоялось гуляние. Застолье прошло чинно и скромно. Однако посреди застолья появился фотограф. Удивлению гостей не было предела. Оказывается он бежал от красных из Омска, скрывался и судьба привела его к дальним родственникам в Спасское.

Фотограф нашёл приют у своего двоюродного дядьки Федора Бобровского. Тот и позвал племянника на свадьбу, чтобы запечатлеть счастливых молодожёнов и гостей для потомков.

Кристина и Алексей охотно позировали перед фотоаппаратом. Затем настал черёд гостей… В это время Алексей незаметно уединился со своим тестем.

– Говорят, красные на подходе… Со дня на день займут Спасское… Тебя же расстреляют, как белого офицера и личного телохранителя Колчака. В селе всегда доброхоты сыщутся, дабы шкуру свою спасти… Уходить вам надобно… – сокрушался Станислав.

Алексей задумался. В былые времена он бы принял бой. Но сейчас… На нём лежит ответственность не только за жену, но и золото, вверенное ему адмиралом.

– Завтра по утру уйдём с Кристиной к староверам… – пообещал Алексей. – А, если спрашивать станут: скажите, что я решил вместе с женой к атаману Семёнову пробираться. Всё равно всё село знает, что ваш зять – белый офицер. А, если что от меня и от дочери откреститесь… Бог простит…

Два года провел Владимир Каппель на фронте – не смог отсиживаться в Николаевской академии, когда на фронте погибали соотечественники. В 1915 году он служил адъютантом штаба Донской Казачьей дивизии. Затем в 1917 году получил должность начальника разведывательного отделения 29 штаба фронта. А весной 1918 года Капель покинул фронт под «звонко болтающее правительство Керенского».

Пермь встретила подполковника Каппеля ярким майским солнцем и молодой листвой. Ольга Сергеевна с семилетней дочерью Татьяной и трёхгодовалым Кирюшей жили в поместье отца в Мотовилихе. Кирилл родился в положенный срок после визита Каппеля к жене в 1914 году, когда он следовал в Петербург из Омска и специально сделал остановку в Перми, чтобы попрощаться с семьёй.

Бывший статский советник Строльман оставался в Петербурге, получив должность при правительстве Керенского, а его супруга, мать Ольги, наслаждалась жизнью в новом доме в Перми. Ольга же хозяйничала в поместье, расположенном рядом с Мотовилихой. Здесь всё напоминало женщине о минувших днях, когда она познакомилась с Владимиром, как без родительского благословения венчалась с ним. И каково же была радость Ольги Сергеевны, когда в начале мая 1918 года Владимир вернулся в поместье. Правда, семейная идиллия продлилась недолго.

В середине лета в Пермь прибыл штабс-капитан Алексей Вишневский. Он привёз Каппелю письмо от генерала Петрова.

Капель обладал фотографической памятью и, когда на пороге его дома появился штабс-капитан, он сразу же узнал его.

– Бог мой! Сколько лет минуло! Да мы с вами вместе ехали в эшелоне из Омска!

Вишневский поклонился.

– Точно так, господин подполковник. Честь имею представиться: штабс-капитан Алексей Вишневский.

Капель подошёл к офицеру, обнял его и расцеловал.