Переодевшись в домашний костюм из легкого трикотажа, Лялька подошла к зеркалу, встроенному в дверцу шкафа – купе. Бледное, как плохо прожаренный блин, лицо, прическа «фик фок на один бок», как любила говорить няня Нюша, и полная тоска в глазах. «Краше в гроб кладут», – подумала она. Звонок внутреннего телефона оторвал ее от созерцания собственной убогости.

– Елена Владимировна, к вам следователь Борин.

– Хорошо, я жду.

В коридор выглянул Соколов. В фартуке, с молотком для отбивания мяса в руке, он выглядел как заправский повар.

– К нам гости?

– Это следователь.

Лялька впустила в квартиру Борина и жестом предложила пройти в комнату. От запахов, доносящихся из кухни, у него потекли слюнки. Вроде бы всего два дня он жил у Даши, а уже успел привыкнуть к хорошо приготовленному ужину. При мыслях о вчерашнем вечере у Борина защемило сердце и на лице невольно появилась улыбка. Лялька с интересом наблюдала, как у него меняется выражение лица. «Покопаться бы у него в голове, много любопытного можно было бы узнать. Вот чему улыбается? Пришел к пострадавшей, а думает о чем – то своем. Или я так потешно выгляжу? Кстати, и пиджачок погладил. Что с ним произошло за два дня? А пришел зачем? Новые вопросы появились?»

Борин присел на диван, перед которым стоял небольшой стеклянный столик.

– Елена Владимировна, вы знаете, что у Валентины Николаевны пропали серьги из фамильного гарнитура? А где вы храните принадлежащие вам украшения?

– В спальне, в сейфе, но я проверяла, все на месте. Вы думаете, что тетушку и Галиного – мужа убили из – за этого?

– Такую версию я не исключаю. Поэтому хотел разобраться, что могло так заинтересовать преступника. Серьги сами по себе, конечно, вещь ценная, но пойти на двойное убийство…

– Леонид Иванович, я тоже думала об этом. С нашей семьей связана одна легенда, но правда это или вымысел, никто не знает. Никто не видел завещания нашего прадеда, а он был одним из самых состоятельных горожан Оренбурга. Наши с Галиной мамы считают, что ключом для получения наследства станет полностью собранный в одних руках фамильный рубиновый гарнитур.

Лялька рассказала Борину о сестрах, о том, как погибла в блокаду одна из них, как две младшие сестры всю жизнь мечтали узнать о судьбе старших, но так и не смогли. Как она и Соколов ездили в Беляевку к древнему дедку, который работал на их прадеда еще подростком. Про семейный склеп на церковном погосте и о портрете в музее. Борин всегда умел слушать. Многое он уже знал, оставалось неясным одно: по – прежнему не было мотива для такого жестокого преступления.

– Елена Владимировна, а вы не пытались найти завещание, например, в архивах Оренбурга?

– Конечно, мы даже узнали фамилию поверенного, который занимался делами семьи Печенкиных. Кац Семен Яковлевич. Он жил в соседнем имении, но оно сгорело одновременно с нашим. Что стало с самим Кацем и его семьей, не известно. Старшая из сестер, Зоя, которая жила в Польше, носила фамилию Кац. Мы собирались поехать в Хойну с мужем, но пока не получилось.

– Но вы собираетесь туда поехать?

– Да, обязательно, – ответил за жену вошедший незаметно Соколов.

– Что вас задержало?

– Эта история с моей «дочерью».

Ляля и Соколов переглянулись. Борин понял, что мир в этой, симпатичной ему семье, еще не восстановлен окончательно. Но оба пытаются сделать все, чтобы опять начать доверять друг другу. Отказавшись от предложенного Соколовым ужина, он попрощался с ними и отправился в гости к Анне Анфимовой.

Борин сидел в кресле и пытался удобно устроить ноги. Он терпеть не мог этих низких новомодных кресел с чересчур мягкими подушками, которые жарко обнимали тело жертвы, рискнувшей на них присесть. Кроме того, его длинные ноги оказывались чуть не выше головы. Сама хозяйка, устроившись напротив в точно таком же кресле, видимо, чувствовала себя прекрасно.

– Анна Андреевна, что вам известно о завещании вашего деда?

– Только то, что оно существует. И то, что там хитрое условие для получения наследства.

– То есть, вы сами его не читали.

– Я – нет.

– Вы с кем-нибудь обсуждали эту тему?

– С дочерью, с сестрой, да и остальными родными. В нашей семье только об этом и говорят в последнее время. Да, совсем забыла! У нас появился еще один родственник.

Борин насторожился. Об этом он слышал впервые.

– Расскажите подробнее, пожалуйста.

– В воскресенье, уже вечером, ко мне пришел человек и назвался моим племянником.

– И вы его так просто пустили в дом?

– Почему нет? На входе он предъявил паспорт, его данные записал по моей просьбе охранник.

– Хорошо. Что он вам о себе рассказал?

– Не так уж много. Его имя – Леон Михайлович Сергеев. Он внук Антонины Печенкиной, одной из пяти сестер, вы, наверное, уже слышали о них?

– Да, а что он хотел?

– Познакомиться. Он сказал, что недавно был у моей сестры Валентины, показал мне серьги, которые она ему отдала на время.