– А девушка становится хозяйкой в своем доме, – удовлетворенно подумал я. – Главное, чтобы остальные жильцы оценили это правильно.

Вышли мы из надпостранства прямо в «десяточку». Для меня такой прыжок уже давно стал дошкольной программой. Находились мы практически прямо над плоскостью вращения планетной системы, как я и рассчитывал. Система имела всего один обитаемый мир с несносным для человеческого уха названием. Кроме самой планеты оказалось весьма неплохо освоено и остальное пространство, активно велись разработки полезных ископаемых в поясе астероидов, пестрившем рукотворными базами. Я даже не стал заморачиваться терзанием информационной системы в поисках описания местных жителей c их, несомненно, интересными особенностями жизни. Благодаря Анне, я даже спать тут не собирался. Хотелось дать часик-другой передыха самому кораблю и продолжить наш и без того обещавший стать длинным рейс. Перед новым прыжком я намеревался перекроить программу дальнейшего полета с учетом привлечения нового члена экипажа – Анны. Я уже прикидывал в уме, что мы могли бы раскатать остаток пути в три двенадцатисуточных прыжка с перерывом в пару часиков для диагностики корабля между ними. В себе и Анне я не сомневался, Краппс тоже сомнений не вызывал, оставалась Шила. С ней я и решил поговорить в первую очередь, благо весь экипаж присутствовал в системе.

– Шила, солнышко, ты не сильно утомилась за это переход? – издалека начал я.

– Нет, – удивилась Шила, – я пока еще даже скафандр не во всех возможных вариациях опробовала.

– А сколько их у тебя? – теперь уже удивился я.

– Ты шутишь, Шерш? – не поверила Шила. – Заказал не глядя?

– Ну, просто уже не помню, – не говорить же ей, что фактически так и было, – как-то из головы за повседневными делами вылетело.

– Да уж, штурмана не зря свои деньги получают, я теперь поняла, – согласилась Шила, – в комплекте моего скафандра шесть различных модификаций, переукомплектовать можно за час-два. Ты вообще молодец, Шерш, я о таких скафандрах даже не слышала.

– Ну, военные помогли, – сказал я. – Я, собственно, хотел всех спросить на счет изменения дальнейшей программы полета. Мы сможем выдержать три прыжка по двенадцать дней?

– Корабль выдержит без проблем, – без какого-либо удивления отозвался Краппс, – машинка сделана на совесть.

– А ты что, сейчас спать не будешь? – удивилась Шила. – Да и в полете как двенадцать дней без сна?

– Шила, скажем так, это – профессиональная тайна, – сказал я, соврав далее, – первый скачек я просто хотел попробовать корабль.

– Ну, если ты сможешь, то и я смогу, – согласилась Шила. – Сколько по времени выиграем?

– Четыре-пять дней, – сказал я. – Это вдобавок к разнице с моим первоначальным маршрутом.

– Оно того стоит, – согласилась Шила. – Летим.

Просидеть в тепле и уюте даже запланированные два часа нам не удалось. Я не сразу заметил, что к нам собралась пожаловать микроэскадра «гостей». На удивление, движение в системе оказалось напряженным даже на оси ее вращения. Я пытался подсчитать точный расход топлива, сверяясь с фактическими затратами в течение первого прыжка, когда меня вызвала Анна.

– Сергей, – шепнула она на ухо, – четверка кораблей, которую я сейчас помечу, держит курс в нашу сторону.

– Может мимо идут? – подумал я так же шепотом на оговоренном нами с Анной канале, разглядывая пожирневшие маркеры среди рассыпанных в виртуале системы звезд, планет и прочих объектов.

– Они уже три раза производили коррекцию курса, – выдала свои аргументы Анна, – я подумала, что тебе стоит знать.

– Ты молодец, Анна, – это очень правильное решение.

– Экипаж! – обратил я внимание Шилы и Краппса, прикидывая, что до предположительной дистанции уверенного залпа «гостей» остается минут десять-пятнадцать. – Боевая тревога! Прошу отнестись серьезно, это – не проверка вашей готовности проснуться.

– Второй пост готов, – тут же ответила Шила, видимо, от неожиданности забыв, где она находится.

– Энергоустановка – норма. Двигатель «нормаль» – десять минут готовность, двигатель «над» – двадцать три минуты готовность, прерываю программу тестирования для обоих двигателей, – четко доложил Краппс.

– А экипаж-то тертый, – нежно подумал я.

– Краппс, а мы сможем запустить движки прямо сейчас? – спросил я.

– «Нормаль» пустим через пять минут, но плавно, «над» не стоит трогать до входа в штатный режим, – ответил Краппс.

Пять минут прошло, я решил пока не трогать даже «нормаль», движки могли скоро понадобиться на полную катушку. Прошло десять минут, расстояние вошло в зону максимального радиуса действия большинства местных орудийных систем, устанавливаемым на легких крейсерах – по всем показателям базы данных к нам шло три эсминца и один легкий крейсер не понятно чьих, но явно вооруженных сил. Пока потихоньку начиная разгон на стандартном движке для нормального пространства, я внимательно наблюдал за «гостями». Увидев наш маневр, они резко прибавили ходу. Я тоже плавно добавил скорости.

– Эй, на скорлупе! – прорезалась связь. – Немедленно сбавьте ход, иначе наделаем дырок!

– С кем имеем честь? – спросила Шила.

Я резко добавил мощности движку с тридцати до шестидесяти процентов от максимальной. Корабль «скакнул», резко разорвав дистанцию. Я тут же развернул кораблик носом к преследователям – благо тяга движков нормального пространства не зависела от положения космолета – и тут же дал восемьдесят процентов, и очередной «скачок» вывел нас из-под довольно слаженного залпа. Дискотечный каскад лазерных импульсов разного цвета проскочил у нас за кормой. Шила дала ответ из нашего главного калибра, который затерялся в общей радуге. Попала она или нет, роли не сыграло, нас продолжали преследовать. Эсминцы уже начали отставать от легкого крейсера, дистанция с которым продолжала держаться на пределе его орудий.