Как это ни странно, но Иллиру Анхо просьба ученика помочь двойнику на Земле понравилась. Истинный оствер, даже после смерти лучший паладин Кама-Нио не утерял чисто человеческих черт и ценил это в других. Казалось бы, что для него такие понятия, как честь, совесть, дружба, сострадание, верность и самопожертвование? Они давным-давно должны были стать пустым звуком. Есть только богиня и её воля, а всё остальное несущественно и недостойно внимания полубога. Однако, несмотря на свою мощь и преданность Кама-Нио, первый император остверов никогда не забывал, кто он и какого рода. Поэтому оценил заботу Ройхо весьма положительно. Значит, Уркварт не зазнался и тоже думает о своих близких. Это ценно, в этом ученик похож на учителя. И через это, что немаловажно, на него можно влиять. А просьба пустяковая, для полубога помочь человеку в другом мире не сложно, было бы желание.

Примерно такие мысли крутились в голове Иллира Анхо, когда он покинул Уркварта. И на ходу откусывая от ломтя копчёного мяса, возлюбленный паладин богини направился к военно-полевому госпиталю. Он не собирался лично отправляться на Землю, в технологический мир, который вызывал в нём тоску. Слишком опасно и утомительно. Полубог решил поступить проще: послать в путешествие наполненного магической силой призрака. И для этого ему требовался дух только что умершего человека. Желательно оствера и воина. Таковых вокруг хватало, но больше всего умирающих находилось в госпитале.

Прикрытый заклинанием невидимости, Иллир прошёл по лагерю, и его никто не заметил. Только один маг что-то почуял и замер на месте, но затем встряхнул головой и продолжил движение. А ещё был степной батыр, который всё никак не желал успокоиться и продолжал следить за полубогом при помощи прикормленных родовых духов.

«А степняк хорош», – подумал Анхо и, обернувшись, позвал его:

– Эй, воин. Иди сюда. Не надо прятаться.

Степняк вышел из-за ближайшей палатки и был готов к схватке: правая рука на рукояти сабли, левая – на звериных клыках, висевших у него на шее. Проходящие мимо воины смотрели на вождя с удивлением. Они не понимали, почему командир степных всадников ведёт себя так странно, ведь опасности нет. Анхо, улыбнувшись, кивнул вождю:

– Не привлекай к себе внимания. Клянусь, что здесь и сейчас я не причиню тебе вреда.

Батыр, оставаясь настороже, спросил:

– А потом что?

– О «потом» думать начнём, когда срок настанет. Пока ты не враг, а союзник, раз служишь моему ученику.

– Ройхо твой ученик? – удивился степняк.

– Да. Так что расслабься.

Вождь отпустил оружие.

– А ты кто?

– Что, степняк, никогда не видел существ вроде меня?

– Нет. – Батыр покачал головой. – Ты не простой дух и не призрак, не бес и не демон. Но ты и не живой. Тебя не должно быть в мире живых, однако ты есть, и ты очень силён. Я подобных существ не встречал.

– Моё имя Иллир, а мой род Анхо, – ответил полубог.

– Так ты…

Воин запнулся, а Анхо усмехнулся:

– Да-да, я первый император остверов, основатель этого государства, и умер более тысячи лет назад. Но, как видишь, иногда можно вернуться. Кстати, раз уж я представился, назовись и ты.

– Торопай, сын Дахорбо. Род Белых Тарпанов.

– И что, Торопай, будешь за мной и дальше следить?

Батыр опустил голову, а Иллир хлопнул его по плечу:

– Пойдём со мной, посмотришь, как я с духами работаю.

Полубог и батыр добрались до палаток военно-полевого госпиталя. Торопай не знал, зачем они пришли сюда, а Иллир стал выбирать воина, который будет его посланцем.

Во время утреннего боя с республиканцами бригада «Ройхо» потеряла семь человек убитыми и три десятка ранеными. Большинство тех, кто получил ранения, маги-целители смогли выходить и отпоить зельями. Однако были и такие, кого спасти не получалось, и таких бойцов отнесли в отдельную палатку.

Всего безнадёжных оказалось четверо: десятник кеметских дружинников, бывший республиканский гвардеец из отряда Грэма Ювера и два ваирских пирата. Дабы они не чувствовали боли и могли относительно спокойно отойти в иной мир, воинов опоили маковым отваром, который давал временное облегчение. Выбор был не велик, и Анхо решил назначить на роль своего посланца кеметца.

Полубог сел перед ложем раненого дружинника, которому в последнем бою вражеские воины перебили позвоночник и переломали все рёбра так, что осколки раздробленных костей вмялись в мясо и внутренние органы. Спасти его не могли даже чародеи, да и Анхо, если бы захотел, не смог. Его интересовало другое: крепкий дух кеметского бойца, и он взял умирающего за руку.

– Очнись, – позвал Иллир полушёпотом воина, и раненый открыл глаза:

– Кто… Что… Зачем…

Иллир влил в тело воина немного силы, самую малость, чтобы поддержать его, и сказал:

– Ты умираешь, оствер.

– Да, это так. – Речь дружинника стала членораздельной, взгляд его прояснился, и он узнал Иллира: – Ты тот самый нанхас, который рядом с графом крутился, когда мы переправу держали.

– Да. – Иллир не стал его разубеждать, а сказал: – Мне нужно, чтобы ты выполнил одно поручение.

– Зачем мне это? Я уже умираю, и мне очень больно.

– Ты дашь согласие мне помочь, и за это я тебя награжу.

– Как?

– Уйдёшь из жизни легко, без мучений.