Тёмными вечерами мы с Санычем обычно сидели у небольшого костерка метрах в двадцати от "Клопа", как правило, парившего для нашей защиты на высоте пары метров над грунтом, и пили банальную водку. Это скорее оказалось насущной необходимостью, чем культурным мероприятием. Конечная точка нашего маршрута располагалась на одном из плато горного массива, и было до нее еще сдобрый десяток остановок. Высота на исследуемом плато была не очень большая, но тут оказалось весьма и весьма прохладно.

– Да. Прикольно тут, - сказал Саныч.
– Не загаженная природа, пусть и не совсем родная. Не хватает гитары и песен. Да, и Луны не хватает. Странно мне, Сергуня. Мы, вот, уже сколько времени не были на родной планете и не тянет совсем обратно.

– У меня такая же история, Саныч, - поддакнул я.
– Видимо, мы - не столь дети Земли, сколь дети галактики. А может, мы с тобой - не совсем нормальные земляне.

– Давай белку нашу пригласим, - предложил Саныч.
– Чего она там сидит и дуется на жизнь. Давно пора было ее напоить по-взрослому и выспросить все секреты вместе с ее девчачьими тайнами!

– Хорошо, - согласился я.
– Зови.

Дама согласилась неохотно. Веселые компании и задушевные беседы у костра, как оказалось, не входили в круг ее близких интересов. В продолжение к сказанному, наш "желто-розово-синий чулок" горячительного не распивал и местными наркотиками не баловался. Практически как в том фильме "активистка, комсомолка, спортсменка". Но Саныч и я были компанией спитой и настойчивой, а у костра было ко всему еще и весьма прохладно.

Мы с Санычем уже давно заметили, что уларсу в отличие от человека, к открытому огню испытывают больше опасение, чем тягу. Может, сказывалось наличие шерсти, а может, еще какие-то древние инстинкты. Корлин пребывала в довольно легком комбинезоне, и жарко ей, явно, не было. Минут пятнадцать мы пытались завести беседу, разговор комкался, да и перевод с помощью средств связи оказался не слишком уютен. Постепенно мы спустились к истокам, и началось обсуждение результатов экспедиции. Тут наша "жёвто-блакитная" подруга с розовым оттенком немного оттаяла, видимо, результаты были хорошими. К сожалению, нам разделить эту радость - было трудно по причине совершенно иного проведения времени.

– Кстати, а как там у нас дела по "каперской" статистике?
– вспомнил уже слегка подвыпивший Саныч.
– Давай Светку трусить, пора уже делом заняться.

– Статистика есть, - откликнулась Светлана.
– Здесь голограмму раскинуть не смогу, но озвучить данные без проблем.

– Колись, - согласился Саныч.

– За два прошедших месяца дней в районе Надежды появилось шестнадцать "каперских" кораблей в основном среднего и малого тоннажа, - начала Светлана.
– Четыре корабля отогнано на подходах к планете военными патрулями уларсу. Еще три пытались приземлиться в границах контролируемых уларсу территорий, с боями были выдворены. Остальные совершили посадки на поверхность планеты. Нужно отметить, что Сергей был прав и за несколькими отклонениями места посадок приходятся на определенные районы планеты.

– Коорднаты есть?
– уточнил я.

– Только в четырех случаях местным удалось обсчитать приблизительный квадрат, - сообщила наша подруга.
– Три на три километра - не так уж и плохо. Остальные точки посадок зафиксированы на уровне "плюс-минус материк".

– Вот и хорошо, - обрадовался Саныч.
– Может, быстренько наведаемся и все узнаем. Полетели прямо сейчас!

– Операция откладывается до завершения основной программы экспедиции, - сказал я.
– Тебе вообще стоит протрезветь, а Корлин еще закончить хотя бы поверхностную классификацию данных, пока все свежо.

– Ладно, - согласился Саныч.
– Тогда будем отмечать окончание надцатой части экспедиции.

Пока мы посещали очередные понкты маршрутаэкспедиции, обсуждали все спорные и не очень моменты, прошло изрядно времени. Броню КСС мы так ни разу и не надели, наши комбезы неплохо справлялись с внешними условиями, чего нельзя было сказать об одежде Корлин. Девушка с нашей компанией освоилась, наверное, сказывался все же специфический состав регулярных посиделок. Разговорами на модные темы мы ее не донимали, на свидание под покровом ночи не приглашали, предложений руки и сердца не делали, можно сказать, выступали по отношению к уларсу существами бесполыми. А вот посиделки мы устраивали с завидным постоянством, и в последнее время наша гостья стала на них постоянно присутствовать.

– Красатуля, давай-ка выпей, а то замерзнешь в пушистую сосульку, - обратил Саныч внимание на некоторую скованность движений нашей дамы.
– Да и вообще, давай-ка на нашу сторону костерка. Мы тут место нагрели.

Пока Саныч, неуверенно разбирающийся в горячительных напитках уларсу в силу только слегка имеющегося опыта, рылся в прихваченной сумке, Корлин пребывала в некоторых душевных метаниях. И все же она решилась, то ли лед уже тронулся, то ли замерзла она куда основательнее, чем казалось. Обогнув костерок, она уселась с моей стороны на довольно толстый ствол поваленного дерева, покрытый термоподстилкой.

– Ну уж нет, - возразил Саныч, увидев такой расклад.
– Ты у нас самая замерзшая, так что давай в серединку нашего сабантуя. Тут я тебе еще подстелю чего-нибудь, чтоб помягче было.

Нужно сказать, что, как настоящие туристы, мы сидели на обрубках стволов местных упавших деревьев, из которых Саныч и наделал дров к нашему костру. Между стволами он соорудил лежанку из щепок и "лапника", накрыв ее термоподстилкой. Лапником ему послужили ветки какого-то дерева, слегка напоминающего земную сосну. Сходство было только внешним, так как на ветках были не иголки, а тонкие листья, но получилось довольно мягко. Корлин с некоторой неохотой или опаской переместилась на подстилку, все же ей там было сидеть удобнее, чем на бревне в силу некоторых особенностей анатомии. Увидев, ЧТО Саныч решил предложить Корлин для сугрева, я отобрал у него сумку. В отличие от Саныча, опыт общения с уларсу у меня был более разнообразный, сказывалось участие в вечеринках.