– Лучше прихватиться ближе к концу, если что-то пойдет не по плану, сможем быстро соскользнуть с корпуса, - сказала Светлана.
– Иначе нас может сильно постучать об него.

Мы старались уравняться в скорости до последнего момента, потом аккуратно закинули наш арканчик. Первый раз "Ботаник" сильно дернуло в сторону сближения со Странником, Светлана оперативно оборвала контакт. С некоторым напрягом мы выровняли курс, избежав касания корпусами. Этот рывок дал нам небольшую прибавку к скорости. Следующий наброс мог оказаться последним, по этой причине "поводок" следовало оставить на удержании.

– Всем держаться, - оповестил я.
– Будет жестко.

Второй рывок был не столь сильным, как первый, но "Ботаника", как мелкую шавку, потянуло к борту Странника. У самого борта сближение немного замедлилось из-за нашего защитного гравитационного щита, который был своеобразным кранцем между нами. Нагрузка на щит, и в частности на его часть, которая служила поводком, скачкообразно возросла. Некоторые сектора щита перешли в разряд перегруженных. Защита начала сыпаться, по корпусу прошла череда ударов, парочка из которых была довольно сильной. Корпуса космических кораблей окончательно соприкоснулись и остались прижатыми друг к другу, как любовники в постели. Разница в скорости до сих пор присутствовала и "Ботаник" начало несильно тянуть вдоль корпуса Странника. Сектора защитных экранов спешно стали оживать, автоматически переключаясь на дублирующие контуры. "Ботаник", наконец, окончательно замер. Вся "швартовка" произошла буквально за несколько секунд.

– Конечная, - сказал я по внутренней связи.
– Выход через переднюю дверь, оплата водителю...

– Спасибо, братан, я пошел зачехляться, - радостно сказал Саныч.

– Опять дискриминация, - подвел я итог.
– Как прогулочные швартовки - Серега, как опасные прогулочки - так Саныч. Я что вам, юная девушка? Чего молчите, супостаты корабельные?!

– Ну что я могу сказать, любимый ты наш, практически бесценный пилот, - отозвалась Светлана, - будем принимать меры по заглаживанию этого ужасающего ущемления мужского достоинства.

– Саныча на неделю без "сладкого" что ли оставите?
– хитро спросил я.

– Я вам там подоговариваюсь!
– возмутился Саныч.
– Героев должны встречать стоя в шеренгу с почестями, как в той песне "кричали барышни "Ура!" и в воздух лифчики бросали..."

– Я тебе свои семейные трусы брошу, - пообещал я.
– Делаете тут из меня всеобщими усилиями барышню...

Пока Саныч и два специалиста уларсу готовились к выходу, мы со Светланой, выпустившей на борт Странника киборгов, обсуждали первые полученные данные. Внешняя обшивка Странника оказалась больше всего похожа на наждачную бумагу. Вся поверхность была испещрена малыми и не очень следами попадания космического мусора. Материал корпуса больше всего походил на керамику, блестевшую в свете прожекторов миллиардами мелких алмазов. Чуть позднее выяснилось, что обшивка Странника многослойная, как капуста, и слои чередуются в одинаковой последовательности. Обнаружить это удалось на сколе корпуса, видимо, случившегося из-за попадания довольно большого метеорита. Киборг насчитал минимум пять слоев. Четвертый был идентичен первому, как по структуре материала, так и по толщине. Промежуточные слои представляли собой металл и какое-то метало-керамическое соединение, похожее по структуре на марлю.

– Похоже, что на постройке этого монстра экономили на всем, - рассуждала Светлана.
– Вместо системы борьбы за живучесть в наличии несколько слоев довольно незатейливой обшивки. Совершенно не удивлюсь, если их будет значительно больше двух. Похоже на одноразовый контейнер или на что-то, типа зонда, рассчитанное на длительную работу до израсходования пределов прочности.

– Может, это звездный городок, типа "Ловцов" уларсу?
– предположил я, - очень походит.

– Нет. Определенно нет, - ответила Светлана.
– Причин много. Мне кажется, что у этого аппарата нет экипажа, по крайней мере, нет ни одного следа вмешательства в наши попытки проникновения на борт. Ни одна, даже из самых глубоких выщербин, не имеет следов какого-либо ремонта или обслуживания. Я не удивлюсь, если при обследовании корпуса мы найдем и дыры, дающие доступ к внутренним отсекам Странника.

– Ладно, наши орлы уже на выходе, - сказал я.
– До заднего торца далеко?

– Точно сказать не могу, - ответила Светлана.
– Приблизительно с полкилометра.

– Может, я их отвезу на "Клопе"?
– с надеждой спросил я.

– На "Клопе" туда их отвезти смогу и я, - оборвала Светлана мои жалкие потуги хитрости.
– Ты нужен на случай непредвиденных ситуаций. У меня хоть и появились проблески интуиции, но до твоего прохвостовского чувства ей еще слишком далеко. Можешь сам "Клопа" дистанционно попилотировать.

– Это из разряда стрельбы холостыми патронами?
– недовольно ответил я.
– Воздержусь.

"Клоп" подкинул нашу тройку отважных к торцу Странника, высадил их и завис за кормой объекта. Смотреть на это дело было непривычно, я бы даже сказал "неприлично". По аналогии с передвижением в воздухе наш бот должно было бы просто снести турбулентными завихрениями, а так вот он висит себе, то есть, движется с одинаковой скоростью со Странником.

Вид с тыла Странника открывался довольно интересный. С заднего торца сооружения имелась своеобразная взлетно-посадочная палуба. Овальная площадка размером с приличный стадион со всякого рода сооружениями оказалась утоплена от края сооружения где-то на четыре-пять сотен метров и занимала всю площадь торца.

– Давай наших исследователей туда опустим на боте, - предложил я.
– Далеко идти-то.

– Подожди пока, - ответила Светлана.
– Там присутствуют странные завихрения полей. Искривления какие-то, рассмотреть трудно, что происходит на площадке. Там может присутствовать какое-то защитное поле.

– Используй только оптические сенсоры, - предложил я.
– Мне кажется, что нужно отфильтровывать дискретные кусочки информации, а потом из них сложить общую картинку.

Картинка исправилась. Конечно, качество значительно пострадало, да и живость картинки пропала, зато стало легко рассмотреть, что творится на взлетно-посадочной палубе Странника. Поскольку движений там, судя по картинкам, не происходило, такой метод получения информации мог нас на какое-то время устроить.