Последними на штурм невидимого и неощутимого самыми чувствительными приборами барьера отправили линкоры, но и их легко развернуло. Флоты в растерянности окружили Хранилище, не подходя ближе, чем на сто двадцать километров.

– И что теперь? – хмуро спросил Кейси, глядя на экран, где продолжало радовать глаз сияющее чудо, не подпускающее к себе.

– Не знаю, – развел руками Мак-Кормик. – Похоже, внутри кто-то есть, и он никого видеть у себя в гостях не желает. А может, это автоматы.

– Не забывай про русский фрегат и эсминец крэнхи, ушедших туда.

– Туда ли? Не уверен.

– Все может быть. Но пока не получу доказательств обратного, буду считать, что они там.

– Как хочешь, – пожал плечами Кейси. – Мне сейчас интереснее, что сделает Анатоль. Не верю, что он отступит. Ну точно, гляди!

– На что? – не понял Мак-Кормик.

– А вон, один из русских скоростных фрегатов разгоняется для прыжка. Наверное, наш дорогой коллега решил попытаться прыгнуть на короткое расстояние и попасть внутрь периметра барьера.

– Неожиданно! Но поглядим, что из этого выйдет.

Фрегат между тем разогнался и скрылся в гиперпространстве. На мгновение его силуэт проявился внутри барьера, и корабль тут же вынесло наружу с неимоверной скоростью – больше двухсот тысяч километров в секунду! При этом, как позже выяснилось, экипаж ничего не почувствовал, хотя людей при таком мгновенном ускорении должно было раздавить в лепешки. Одно это говорило об уровне технологий древних очень многое.

– Фокус не удался, – удовлетворенно констатировал Кейси, всегда ревниво относившийся к успехам Романцева. Начинали они оба службу зелеными лейтенантами на одном корабле и с первого дня стали соперниками. Оба были воспитанниками знаменитого адмирала, чеха Богуславки.

– Он хоть что-то придумал, – насмешливо покосился на англичанина Мак-Кормик, прекрасно знавший об отношении того к русскому. – Что можешь предложить ты?

– Пока ничего!

Флоты продолжали кружить вокруг защитного поля, делая попытку за попыткой прорваться. Но ничего не выходило. Хранилище не менялось – все то же сияющее чудо, на которое многие не могли насмотреться.

Адмиралы пили чай и нервно обсуждали случившееся, не понимая. Что им дальше делать. И инструкций не запросишь – до Земли самому быстрому курьеру лететь больше суток. Оба про себя благодарили боя, что не пришлось драться с русскими или крэнхи – те находились в таком же положении, как и они сами.

– Не думаю, что Анатоль успокоится, – задумчиво произнес Кейси. – Я его хорошо знаю, он вечно что-то как выдумает, так только изумляться остается. Редкая и извращенная фантазия у человека.

В этот момент внимание адмиралов привлек вскинувшийся оператор сканеров.

– Что? – тут же поспешил к нему Мак-Кормик.

– Не знаю, – ответил тот, – но что-то явно происходит… Меняются параметры защитного поля на одном участке.

– Уж не проход ли там формируется? – переглянулись адмиралы. – Отправьте туда пару истребителей!

Офицер связи кивнул и передал приказы пилотам. Вскоре две юркие машины вырвались из стартовой аппарели авианосца и в который раз за сегодня понеслись к периметру защитного поля Хранилища. Случившееся заметили не только евроамериканцы, поскольку к той же точке двинулись еще шесть истребителей – два русских и четыре крэнхианских.

Относительно небольшая, не больше полукилометра в диаметре область защитного поля проявилась визуально, пошла волнами и слегка засветилась. А затем исчезла, но свечение осталось вокруг нее, словно обозначая проход.

Истребители долетели до этой области почти одновременно и дружно нырнули внутрь. И их пропустили!

– Проклятье! – сжал кулаки Мак-Кормик. – Ну, теперь начнется веселье…

– Да, друг мой, начнется.

Он повернулся к офицеру связи и принялся отдавать приказ за приказ, одновременно двигая ладонями по тактическому голоэкрану и передислоцируя свои эскадры.

Начиналось главное сражений этой странной войны.

Те же слова раздраженно повторил в командном центре Романцев, до сих пор надеявшийся, что большого сражения удастся избежать. Жаль парней, которые будут гибнуть из-за непрофессионализма политиков. Нет, умом адмирал понимал, что Хранилище нельзя отдавать американцам, но душа болела, когда он представлял, сколько людей, за которых он отвечал, не вернутся к своим семьям.

Четыре флота разворачивались в боевые порядки и двигались навстречу друг другу, надеясь успеть первыми и перекрыть остальным подход к вратам. Романцев очень надеялся, что четыре клана не нарушат союзный договор и помогут – на последнем перед отлетом в шестьдесят четвертый сектор совещании император говорил, что договорился с вождем Дха-Вертонх о совместном исследовании наследия древних. Но решает ли вождь одного клана за остальных троих? Ответа не было, оставалось только надеяться.

Первыми достигли врат эскадры малых кораблей, по земной классификации фрегатов и корветов, принадлежащих евроамериканцам и двум кланам, которых для ясности решили называть раскольниками. И тут же схватились. Русские и остальные крэнхи, которых на флоте метко обозвали нерешительными из-за их поведения, но официально называли просто крэнхи, подоспели минуты на три позже. В их сторону тут же начали стрелять и евроамерикаанцы, и раскольники, мгновенно забыв о распрях между собой. Похоже, решили для начала справиться с общим врагом, а между собой разобраться позже.