– Я и не говорил вам, капитан, – ответил на это Петрюс, стараясь не употреблять слово крестный, которое казалось ему смешным в подобной ситуации. – Что продаю все это добровольно и с радостью на сердце. Но я по крайней мере делаю это без принуждения. Меня никто и ничто не заставляет это делать.

– Да, это значит, что мы еще не получили гербовую бумагу, что еще не было суда, что эта добровольная полюбовная распродажа лучше, нежели распродажа через судебного исполнителя. Я все прекрасно понимаю. Крестник Петрюс – честный человек, и он предпочитает расплатиться с кредиторами, нежели дать возможность погреть руки судебным исполнителям. Но я правильно сказал: ты оказался на мели.

– Ну, что ж, если смотреть с этой точки зрения, то я должен вам признаться в том, что вы совершенно правы, – ответил Петрюс.

– Тогда, – сказал Пьер Берто, – меня принес сюда счастливый попутный ветер. И привела меня сюда очень вовремя Богаматерь-Избавительница.

– Не понимаю вас, мсье, – сказал Петрюс.

– «Мсье»!.. Да что же это такое? – вскричал Пьер Берто, вставая и оглядываясь вокруг. – Где ты увидел какого-то «мсье»? Кого это ты называешь «мсье»?

– Ну, ну, крестный, не сердитесь, это просто оговорка, lapsus linguae. [14]

– Ах так! Ладно! Теперь ты заговорил со мной по-арабски, а это – единственный язык, которого я не знаю. Черт возьми! Говори со мной по-французски, по-английски, по-испански, по-нижнебретонски, и я отвечу тебе. Но не употребляй этого lapsus linguae, я не знаю, что это означает.

– Я просто хотел сказать вам, крестный, чтобы вы присели.

Петрюс сделал ударение на слове крестный.

– Хорошо, я сяду, но при одном условии.

– Что же это за условие?

– Если ты меня выслушаешь.

– Буду внимать вам в тишине.

– И ответишь на мои вопросы.

– Дам самые исчерпывающие ответы.

– Итак, я начинаю говорить.

– А я – слушать.

И Петрюс, живо заинтересованный тем, что скажет крестный, широко растворил, если можно так выразиться, свои уши.

– Итак, – начал капитан, – у твоего доброго отца нет за душой ни гроша? Меня это не удивляет. Когда я с ним расстался, он уже был почти что нищим, а бедность надвигается на человека, тем более на преданного, неумолимо.

– Действительно, его преданность императору обошлась ему в пять шестых его состояния.

– А куда делась одна шестая?

– Расходы на мое обучение забрали почти все остальное.

– Получается, что ты, не желая до конца разорять своего бедного отца, но желая все же жить, как джентльмен, влез в долги… Так или нет? Говори!

– Увы!

– Добавим к этому любовь, желание блистать в главах любимой женщины, стремление проехаться перед ней в Булонском лесу на прекрасной лошади, отправиться на встречу с ней на какой-нибудь бал в красивой карете?

– Невероятно, крестный, но для моряка вы очень наблюдательны!

– Для того чтобы быть моряком, друг мой, надо иметь сердце, а то и два.

– Как, крестный, вы знаете наизусть стихи Шенье?

– А почему бы и нет? В молодости я как-то раз был в Париже. Мне хотелось увидеть господина Тальма. Мне сказали: «Вы приехали очень вовремя, он играет в трагедии господина Шенье „Карл IX”». Я сказал: «Пойдем смотреть „Карл IX”». Во время представления кто-то с кем-то поспорил и подрался. Пришла стража и увела меня в кутузку, где я просидел до утра следующего дня. Утром мне сказали, что я был арестован по ошибке, и меня выставили за дверь. Вследствие этого я уехал из Парижа и вернулся только через тридцать лет. Когда я спросил о господине Тальма, мне ответили, что он умер. Тогда я спросил о господине Шенье, и мне снова ответили, что он умер. Я поинтересовался о трагедии «Карл IX», и мне ответили: «Запрещена к постановке высочайшим указом!» Ах, черт, сказал я, ведь мне так хочется досмотреть до конца пьесу «Карл IX». Ведь я видел только первый ее акт. Но мне ответили, что это невозможно. И посоветовали прочесть, поскольку так было проще. «И где же можно взять текст пьесы? – Купить». Действительно, все оказалось очень простым делом. Я зашел в книжный магазин. «У вас есть произведения господина Шенье? – Вот, пожалуйста, мсье. – Отлично, – сказал я себе, – для начала я прочту вот это». Я вернулся на корабль, открыл книгу и начал искать, но там не было никакой трагедии: только стихи! Идиллии, мадригалы мадемуазель Камилле. Честное слово, у меня на борту нет библиотеки. Я прочел всю книгу Шенье раз, потом второй. Вот отсюда-то и вырвалась эта неосторожная цитата. Но все дело в том, что я ошибся: я купил книгу Шенье, чтобы прочитать «Карла IX», но трагедию «Карл IX», как мне кажется, написал вовсе не Шенье. О, книготорговцы, книготорговцы! Что за бандиты!

– Бедный крестный, – со смехом произнес Петрюс, – книготорговцы здесь вовсе ни при чем.

– Что? Книготорговцы ни при чем?

– Конечно. Это ваша промашка.

– Моя?

– Да.

– Объяснись-ка.

– Трагедию «Карл IX» написал член Конвента Мари-Жозеф Шенье.

– Допустим!

– А вы купили книгу стихов поэта Андре Шенье.

– х! х! х! х! х! – воскликнул капитан, каждый раз произнося это междометие по-разному.

Затем он на несколько секунд углубился в размышления.

– В таком случае все становится понятно, – произнес Пьер Берто. – Но все равно: книготорговцы от этого не становятся меньшими разбойниками.

Петрюс, видя, что крестный не собирается менять свое мнение относительно книготорговцев и не имея никаких причин защищать эту почтенную корпорацию, решил, что возражать крестному не стоило, и стал ждать, когда же Пьер Берто продолжит столь интересный разговор.

– Итак, – заговорил моряк, – мы остановились на том, что ты влез в долги. Мы ведь именно об этом только что говорили, не так ли, крестник?