– Богомерзкая тварь повержена? Прекрасная новость. Хм, - жрец окинул взглядом кучку послушников, мало-помалу собиравшихся вокруг адептки.
– Деяние, достойное награды.

– Я давно не ношу с собой ничего ценного, потому не могла бы ты подождать немного здесь?
– спросил он, нарочито громко выделив последнее слово.

Послушники, хоть и не делись никуда, вместо недовольных взглядов принялись метать в сторону Хэйт взгляды любопытные.

Адептка понятливо улыбнулась.

– С удовольствием рассмотрю фрески.

Фрески и впрямь были чудо как хороши.

Жрец вернулся за ней так скоро, что Хэйт заподозрила его в использовании телепортов. Приглашающим жестом поманил за собой, довел внутренними коридорами до скудно обставленной комнаты-кельи (в точности так адептка представляла себе жилище аскета). Вопрос: зачем было бросать ее подле алтаря на глазах у храмовников с послушниками, раз он все равно привел ее к себе (последнее - предположительно), Хэйт, по раздумью, решила не задавать. Мало ли, "засветить" вознамерился новоиспеченную ученицу, чтобы в другой раз "местные" уже знали ее и догадывались о статусе? Или в некое подобие сокровищницы ходил, тут-то едва ли что ценное можно было найти, разве что в сундуке подле узкой кровати, да и на том никаких затворов не наблюдалось...

Жестом скучающего фокусника НПЦ извлек откуда-то из складок одеяния узкий ремень с пряжкой в виде двухвостой ящерки. Выцарапав презент из рук жреца (впрочем, выглядело действо чинно, даже благопристойно - Хэйт старалась держать в узде свои порывы), девушка тут же шепнула предвкушающе: "Распознать".

"Своевременно я квест сдала - и до двадцатки поднялась, и обновку сразу дельную урвала", - не без удовлетворения подумала адептка.

– А теперь, если моя дорогая ученица налюбовалась вещицей, приступим к занятию, - бесстрастно сказал непись.

Хэйт с готовностью кивнула, включая режим видео: она-то решила, что жрец продолжит делиться с нею умными изречениями, а после вполне может учинить что-то вроде экзамена.

– Лечение в умениях имеется?
– неожиданно спросил "учитель", получив еще один кивок от адептки (уже менее уверенный), продолжил.
– Применяй на меня, раз в шесть секунд, не раньше и не позже.

Хэйт захлопала ресницами, отказываясь что-либо понимать.

– И... как долго?

– Пока не усвоишь урок, - фигура НПЦ окуталась вдруг ореолом цвета фуксии.

Хэйт обнаружила, что видит шкалу его здоровья - над головой непися, как если бы он был мобом, только обозначения уровня не хватало. И шкала эта пульсировала в красной зоне, процентах на десяти хп.

– Приступай, ученица, - напутствовал жрец, принявшись прохаживаться по комнатке.

Хэйт поспешно ткнула в пиктограмму лечения. Полоска здоровья непися если и изменилась, то ничтожно. Мысленно отсчитывая секунды, она полезла в настройки интерфейса в поисках таймера с секундомером.

– Ухищрения пришлых скорее не помогут, а помешают уроку, - выдал жрец, словно мог видеть действия Хэйт.
– Но можешь задействовать их, я не возражаю.

Наспех прикинув за и против, адептка оставила таймер, рассудив, что в мозг ей секундомер не встроен, а сбиться со счета проще пареной репы.

...И началось издевательство, форменное, со стороны жреца. Хэйт могла поклясться, что активировала скилл точно по таймеру, но непись раз за разом сообщал флегматично или: "Рано", - или: "Поздно". НПЦ почитывал книжицу; Хэйт себе глаза почти "сломала", глядя на таймер и (изредка) на пиктограмму с заклинанием, так что даже не заметила, когда и где жрец эту книгу взял.

– Доверяй себе, ученица, - высказал непись, когда у Хэйт закончилась мана и она вознамерилась восполнить потери эликсиром.
– Себе, своим ощущениям.

Адептка, поморщившись, как от зубной боли, убрала отображение таймера. Помогло это, правда, чуть меньше, чем никак. "Не совсем", - комментировал жрец, перелистывая очередную страничку. "Припозднилась", - чуть поджимая губы. "Торопыга ты, ученица", - вздыхая.

Время от времени НПЦ обновлял "ореол" (Хэйт мысленно назвала этот скилл "самобичеванием"), сбрасывая эффект от естественной регенерации и хилого лечения адептки на прежние десять процентов здоровья. Кроме того, наложил он (не иначе, из жалости) "синюшный" бафф на ученицу: вокруг нее кружила теперь синяя сфера, ускоряя восстановление маны; "синюшный" - потому что кисть руки, которой Хэйт "прожимала" пиктограмму, в отсвете сферы казалась сине-фиолетовой.