Шрифт:
Я забрался под одеяло. Кроватью мне служила широкая лавка с матрасом, набитым сеном.
– Спокойной ночи, – шепнул я себе.
Кажется, уже тогда у меня стала появляться эта дурацкая привычка – говорить с собой.
Я зевнул и закрыл глаза.
Не спалось.
Я даже не задремал ни на минуту.
Лежал, пялился то в занавеску, отгораживающую мой угол, то в стену, то в потолок – все было одинаково незримое, утонувшее в похожей на мазут душной темноте. Разве только стену я мог чувствовать – по отражающемуся дыханию.
Я все думал о нашем разговоре с Олей.
О Димке, который, как выяснилось, за глаза называл меня «земляным червяком».
Об остальных, кто согласился отправиться в город втайне от меня.
Я слушал их дыхание. Их покашливания. Сопения. Храпы. Хрипы.
И недоумевал искренне: неужели я так оторвался от своих бывших друзей, так от них отдалился, что сейчас они все готовы бросить меня здесь? Одного!
Мне было о чем подумать…
А ближе к утру я услышал еще кое-что, для моих ушей не предназначенное.
В углу, где спали Минтай и Катя, вдруг возникла какая-то тревожная тишина. Потом – возня. И осторожные шепотки, такие тихие, что я угадывал смысл сказанного по шипящим и свистящим звукам.
– Что?.. Что? Плохо, да? Может, воды?
– Не нужно.
– Совсем худо?
– Как всегда.
– Я с тобой… Здесь…
– Да… Спасибо…
Долгая пауза. Покашливание.
– Может, скажем всем?
– Еще чего.
– А что такого? Надо всем сказать. Пусть знают.
– Слишком рано.
– Самый раз.
– Нет… И хватит уже… Тс-с.
– Что?
– Тихо… Нет, показалось… Спи.
– И ты спи.
– Хорошо… Сплю…
Они действительно заснули.
А я так и лежал до утра, уставившись в темноту, трогая свешенной рукой отточенную кромку лопаты, гадая, что это за разговор был, размышляя, что мне теперь делать.
Уже рассвет скупо забрезжил, налетевшие к дому соловьи песни свои завели, единственный наш петух на дворе голос пробовать стал – а я все думал и думал – до полного отупения.
Утро началось звоном: дежурные отправились кто за водой на ключ, кто за свежим молоком на двор. Но я встал раньше них и даже успел по-тихому развести в печи огонь. Глядя в окошко, я попивал горячий травяной чай и слушал, как просыпается наше маленькое сообщество. Меня никто не трогал, не тревожил. Понятное дело: я был «земляной червяк»; они были – сталкеры.
Но завтракали мы все же за одним столом.
– Вот что, – сказал я, нагло выбирая себе самую большую оладью, сляпанную из размятых картофельных очисток, разваренной крупы и трав с кореньями. – Не знаю, как вам, а мне страсть как хочется шпрот и корнишонов из банки. Предлагаю не тратить времени зря: сегодня соберемся, подготовимся, а завтра отправимся в город.
Димка даже поперхнулся:
– Чего?
– Хватит, говорю, отсиживаться тут. Пора проверить, что в большом мире делается.
– Но ты же, вроде… – Минтай неопределенно поводил в воздухе вилкой.
– Переосмыслил, – уверенно ответил я. – Ночью шпроты снились. И корнишоны.
– Нет, – помотал головой Димка. – У нас же планы были… Нельзя так сразу…
– Какие планы?
– Ну… Подождать, вроде бы, хотели. Обмозговать все. Ты же сам нас и подбивал!
– Да чего там обмозговывать? Машины на ходу, дорога просохла. До асфальта доберемся, а там махнем на Озерный – делов-то на полдня.
Димка и Минтай переглянулись. Катя словно бы смутилась чего-то.
– Ну? – продолжал напирать я. – Решайтесь! В принципе, я и один могу махнуть – на разведку. Осмотрюсь, еды приличной добуду, может, бензина солью где-нибудь. А вы тут подождете…
Я испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, глядя в эти растерянные лица. Даже Оля была озадачена, не понимая, видимо, какую игру я затеял.
– Нет… – неуверенно произнес Димка. – Один не езди… Вместе давай…
– Завтра?
– Не успеем же собраться.
– Поторопимся.
– Давай хоть через два дня. Если не передумаешь.
– Два дня? – Я сделал вид, что задумался. – Не. Лучше завтра. Вдруг погода испортится?
– Ну не успеем же! – почти заорал Димка.
– А чего успевать? Оружие возьмем, попить прихватим, а жратву на трассе или уже в Озерном найдем.
В тот момент я чувствовал себя этаким шахматным стратегом, сделавшим совершенно неожиданный для противника ход – и даже не ход, а трюк. Я торжествовал. Мне казалось, что я перехватил инициативу.