– О господи! – ахнула я, решив, что это очередное наступление сверхъестественных сил.

Джаред сжал плечо Приста:

– У тебя проявляется метка.

Что он имел в виду? И почему с таким спокойствием смотрел, как что-то полосует кожу Приста?

Я указала на линии:

– Кто-нибудь объяснит мне, что это такое?

– Когда самые первые члены Легиона вызвали Андраса, каждый из них вырезал определенную часть его печати на своем теле, чтобы связать его, – пояснил Лукас. – Они думали, что это поможет им удержать демона в узде. Когда кто-то из членов Легиона умирает, его печать переходит к тому, кого он избрал своим преемником.

– Но почему она начала проявляться только сейчас?

– Метку нужно заслужить, уничтожив сверхъестественное существо.

Прист с благоговением смотрел на свою метку. В том, что ему, в сущности совсем еще ребенку, приходится убивать призраков, есть что-то неправильное, подумалось мне.

Алара изогнула бровь с колечком и надулась:

– У меня пока еще нет метки.

Лукас легонько подтолкнул ее:

– Еще появится. Попробуй уничтожить розовый коктейль, вдруг подействует.

– В конечном итоге наши метки должны образовать печать, – сказал Прист.

– Каким образом?

Джаред задрал рукав, и Лукас последовал его примеру. Кожа на внутренней стороне запястья у обоих была совершенно гладкой, без отметин. Прист тоже вытянул руку. Там, где всего несколько секунд назад были глубокие борозды, кожа полностью затянулась.

Я схватила его за запястье:

– Куда делись разрезы?

– Погоди немного.

Джаред посмотрел на Алару.

Та достала из кармана пригоршню соли. Все трое протянули ей руки, и она втерла в запястья белые кристаллики. На коже у всех троих мгновенно проступили борозды, только на этот раз они были темные, будто прочерченные тушью.

Как такое возможно?!

Я внимательно осмотрела узоры, змеящиеся на коже. Ни один из них не напоминал печать демона, пока все трое не согнули запястья. Лукас с Джаредом приложили руки друг к другу боками, а Прист прижал основание ладони к основанию ладони Джареда.

– А у тебя, значит, еще нет? – спросила я Алару.

Та стряхнула остатки соли:

– Пока нет. Бабушка вечно меня от всего защищала. Но я не буду последней.

– Вот уж о чем о чем, а об этом можешь не волноваться.

Я сегодня снова чуть не погибла. Определенно, я пока что не была готова уничтожать призраков.

– Все еще не веришь, что ты одна из нас? – спросил Прист, встряхивая волосами.

Он спас мне жизнь. Этот пятнадцатилетний парнишка, которого я едва знала.

Я посмотрела на Приста и дала ему единственный ответ, который могла дать:

– Я не знаю, во что я верю.

Когда Прист обтер диск, в центре серебристого кольца обнаружилось красное стекло. Я сидела на земле в накинутой поверх мокрой одежды куртке Лукаса. На этот раз я слишком продрогла, чтобы демонстрировать гордость, когда он предложил ее мне.

– Нужно вернуться в фургон, а не то вы оба сейчас закоченеете.

Два без малого утопленника пробудили в несгибаемой Аларе материнские чувства. Впрочем, Прист, судя по всему, не горел восторгом при мысли о том, чтобы стать объектом ее заботы.

– Ну уж нет. Ключ к тому, где искать следующую часть, должен быть где-то здесь.

– Где? Там? – Джаред прекратил расхаживать и кивнул в сторону колодца.

– Ты так считаешь? – вскинул брови Прист.

Алара ласково его толкнула:

– Даже шутить на эту тему не вздумай.

Лукас заглянул вглубь колодца:

– Никто никуда не полезет.

– Может, он где-нибудь в доме? – предположила я.

– В Лильберне диск и подсказка были вместе, – с со мнением в голосе заметил Прист. – А до дома довольно далеко.

Он покрутил находку между пальцами, с восхищением глядя на переливчатую серебристую поверхность. Тот, кто придумал Орудие, был настоящим гением.

На стенке колодца вдруг вспыхнул солнечный зайчик.

– Вы это видели? – Я кивнула на серую кирпичную кладку.

– Что видели? – оглянулся Прист.

– Я видел. – Лукас кивнул на диск в пальцах Приста. – Покрути-ка его еще раз.

Прист снова крутанул диск. Солнечный зайчик вспыхнул в том же самом месте, что и в прошлый раз, яркий, почти флюоресцентный. Прист наклонился и принялся водить диском вдоль стены. На камнях, точно написанные светящимся маркером, одна за другой вспыхнули буквы.

– Ничего себе!