– Вытаскивай Кеннеди, – сказал Прист. – Я должен найти диск.

При мысли о том, чтобы задержаться в колодце еще хотя бы на секунду, к горлу подступила тошнота. Но мы рисковали жизнями ради поиска, и я не могла бросить Приста одного.

– Я остаюсь.

– Я вытаскиваю вас обоих, – рявкнули сверху.

– Еще минутку. – Прист принялся водить руками по осклизлым стенам. – Посмотри между камнями.

Мы обшаривали стенки колодца, пока ноги у меня не начали неметь от холода. Прист даже несколько раз нырял на дно, но возвращался с пустыми руками.

– Может, диск спрятан где-нибудь вокруг стен наверху, – предположила я.

– У тебя уже губы посинели. Надо вылезать.

Он перевязал веревку понадежней, оставив между нами несколько футов. Потом махнул Лукасу:

– Ладно, давай тяни.

Первым поехал наверх, к серому небу, Прист. Потом из воды потащили меня. Мутная жижа потекла по рукам. Наконец из воды поднялись мои ступни, и тут я почувствовала, как маленькая ручонка ухватила меня за лодыжку.

Этого не могло быть. Я своими глазами видела, как она взорвалась. И в этот момент я вспомнила.

Миллисент была не единственной, кто нашел свой конец в колодце.

Призрак мальчика, казалось, стоял на поверхности. Но его ноги уходили под воду. Мутные волны колыхались у него вокруг щиколоток, как будто до дна было всего несколько дюймов.

– Подожди, – тоненьким голоском попросил он.

Маленькие пальчики разжались, и он принялся другой рукой рыться у себя в кармане. Потом вытащил оттуда залепленный илом серебристый диск, точно такого же размера, как тот, что мы нашли в Лильберне.

– Спустите меня обратно, – сказала я.

– Ну уж нет! – крикнул Лукас.

Я видела наверху, на фоне неба, его черную куртку. Он с силой потянул за веревку.

– Я сейчас отвяжусь, – пригрозила я.

Лукас заколебался, потом все-таки опустил меня на пару дюймов пониже.

– Еще немного.

Я протянула дрожащую руку.

Мальчик положил диск мне на ладонь.

– Нам велели за ним присматривать, но я не хочу оставаться здесь без мамы. В воде страшно, – сказал он. – Не говори ей, что я отдал его тебе.

– Не скажу.

Мальчик улыбнулся и растаял в воздухе.

Лукас вытащил меня из колодца и принялся развязывать истертую веревку. Когда последний узел был распутан, он остановился, не спеша убирать руки с моей талии.

– Ты меня до смерти напугала, ты это знаешь?

– Прости, – прошептала я.

Джаред стоял в нескольких шагах позади брата и смотрел на нас. На долю секунды я перехватила его взгляд и пожалела, что мне не хватает отваги.

Не той, которая понадобилась, чтобы залезть в колодец, но отваги поступить по велению сердца – подбежать к нему, обвить руками его шею, и пропади все остальное пропадом. Но я была не настолько отважна и не хотела ничего чувствовать к Джареду – слишком хорошо знала, с какой легкостью парень вроде него может причинить мне боль.

Лукас краем своей футболки утер мое чумазое лицо. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности в мире, который не понимала, тогда как присутствие Джареда лишало меня душевного равновесия. Как вот сейчас.

Щеки у меня запылали.

Интересно, Лукас заметил это? А вдруг он решил, что это из-за него?

– Видел, как я прихлопнул призрака? – похвастался Прист Джареду. – И не говори, что она не была крутой.

Джаред отвел взгляд, оборвав протянувшуюся между нами ниточку, и слабо улыбнулся в ответ:

– Да уж, она была крепкий орешек.

– Вот именно.

Прист стащил с себя рубашку, натянул сухую толстовку и накинул на голову капюшон.

– Вот. – Я протянула Присту диск.

– Об этом я и говорю, – широко улыбнулся он.

Алара ласково коснулась моего локтя:

– С тобой все в порядке?

На миг я даже опешила. Это был жест подруги, а никак не девицы, которая терпеть меня не может.

Я потерла шею, пытаясь избавиться от воспоминаний о руке Миллисент, душившей меня.

– Я и не знала, что духи могут к нам прикасаться. По восприятию она была совершенно реальной.

– На самом деле прикасаться могут не все, но она была телесно воплощенным призраком. Некоторые из них по восприятию ничем не отличаются от нас с тобой.

– А как тогда их отличить от людей?

Алара подошла ко мне со спины, помогла отжать волосы.

– Иногда никак.

– Черт! – Прист поморщился и тряхнул запястьем. – Похоже, я ободрал руку.

Все оказалось еще хуже.

Когда он закатал рукав, я увидела, как на коже его запястья на глазах прорезаются линии. Казалось, их оставляло невидимое лезвие, следом за которым тянулись глубокие бескровные борозды.