Какое-то время спустя Чижков немного успокоился. Нет, обида никуда не делась. Док по-прежнему обижался на брата, на военных в целом, на недоверчивых квестеров и на судьбу, которая обласкала всех, кто вне зоны зависел от Чижкова, но кинула через бедро самого Алексея Анатольевича. Но переживалось все теперь не настолько остро. Обида не заставляла больше часто дышать, терять голос, нервно дергаться и совершать нелепые и ненужные телодвижения. И мысли прояснились.

Док больше не считал, что весь мир восстал против него и в жизни наступила гудронно-черная полоса. Но самое главное, он пересмотрел свои претензии к брату и командованию в целом. Что, собственно, произошло? Если не считать, что брат поставил интересы дела выше родственных связей – ничего. А как поступил бы сам Алексей Анатольевич на месте брата? Да скорее всего так же. Ну, и в чем тогда проблема? В том, что разведчику придется посидеть в аномальной зоне еще какое-то время? А это что, так уж тяжело? В риске? А он есть на самом-то деле?

Чижков обвел взглядом видимое пространство. За все время пребывания в этой странной зоне он не встретил ничего такого, что можно было назвать безусловным источником опасности. Черные квестеры, липкие лужи и перекати-поле отчасти пугали, но это были не твари из двадцать девятой зоны, которые крошили в капусту всех и вся, без предупреждения и объяснения причин. Или взять гринменов из зеленого ада Бангкокской зоны. Вот это была реальная опасность. Без всяких натяжек. А «перекати-поле» или лужи с клейстером… нет.

Оставались наемники, но и они вели себя относительно прилично. За все время не то что никого не убили, даже не подстрелили. Они будто бы знали, что кого-то из квестеров ни в коем случае нельзя зацепить, но не знали, кого конкретно. Вот и создавали видимость агрессии.

Это, кстати сказать, было интересно. Кто из квестеров был настолько важной фигурой? И почему? Что-то знал, умел или чем-то владел? Пакалями? Вряд ли. Будь наемникам нужны только пакали, они давно их добыли бы. Что им стоило прийти в центр зоны раньше всех, оцепить его и отыскать все артефакты? И позже они могли добыть вещицы, атаковав всерьез, а не «понарошку». Такой оравой смять группу квестеров, даже засевшую на относительно укрепленных позициях… не такое уж сложное дело для профессионалов. А половина, как минимум, наемников действовала вполне профессионально. Прослеживалась армейская выучка. Да и остальные не номер отбывали. Однако никаких решительных шагов наемники не делали. Только шумели и удерживали квестеров на месте. Почему?

Чижков вдруг понял, что слово «шумели» резануло слух. Ни за пределами укрепленного района, ни внутри не было никакого шума. Даже ветер не посвистывал. Стояла полнейшая тишина. Такая, что казалось, док слышит не только собственное дыхание или стук сердца, но и шум крови, текущей по сосудам.

Чижков настороженно обернулся и поднял взгляд. С позиции дока было видно лишь одного из квестеров – чернявого юношу, который вчера вроде бы остался на базе, но теперь вдруг очутился здесь и контролировал западную и северную стены. Парень вел себя как прежде. Вертел головой, заглядывал вниз и ритмично похлопывал по ближайшему упругому сгустку, видимо, в такт какой-то мелодии.

Док прислушался. Расстояние было метров тридцать, не больше. Услышать шорох одежды, ритмичные шлепки и даже дыхание квестера в такой тишине и с такого расстояния теоретически несложно. Однако Чижков не слышал ровным счетом ничего!

А еще… Док на секунду зажмурился и потер глаза. А еще… ему казалось, что угол на стыке западной и северной стены медленно проседает. Он будто бы становился мягче от жары и сминался, не выдержав веса чернявого квестера. Упругие камни-сгустки при этом становились мутными, а не полупрозрачными, как раньше, и этот факт добавлял картине правдоподобности. И она в свою очередь укрепляла уверенность Чижкова, что все это происходит на самом деле. Смущало только одно обстоятельство – все опять же происходило абсолютно бесшумно!

Док резко обернулся и вновь окинул взглядом пейзаж по ту сторону бруствера. Здесь ничего вроде бы не плавилось и не проседало. Зато по земле шла мелкая рябь! Все видимое горизонтальное пространство перед южными «воротами», в коридорах лабиринтов и в широком проходе, ведущем на юго-восток, выглядело как одна огромная мелкая лужа, которую потревожил несильный, но настойчивый ветерок. Между тем земля оставалась трансформированной, но все-таки землей, пусть не такой твердой, как раньше, но и не жидкой. И никакого движения воздуха Чижков по-прежнему не ощущал.

В общем, происходило нечто странное. Даже пугающее. Да, да. Впервые за все время пребывания в Зоне 55 док Чижков совершенно не понимал, что происходит, и это его пугало, как пугает все неизвестное. Не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы озадачиться и принять меры предосторожности.

Док замер. Какие меры? Отойти вглубь укрепленного участка? Он обернулся.

Внутри «крепости» творилось то же самое, даже круче. Земля была покрыта мелкой рябью, а кроме северо-западного угла начали оплывать, как свечки, и другие участки стен. Дело продвигалось медленно, но счет все равно шел на минуты. Еще от силы полчаса такими темпами, и на месте укрепленных позиций останутся несколько пригорков из колышущейся студенистой массы, раскуроченный джип и пять растерянных квестеров с поднятыми руками.

«Но почему нет звуков?! – Чижков поморщился. – Если все происходит на самом деле, почему я ничего не слышу?!»

Он вновь обернулся и замер. По самому широкому проходу в сторону укреплений двигались несколько десятков человек. Шли они вовсе не крадучись, обычным быстрым шагом, но Чижков опять не слышал ни единого звука. Впереди двигался человек в гражданской одежде и без оружия, лишь с каким-то странным серым цилиндром в руке – издалека предмет напоминал компактную подзорную трубу, вроде «Туриста-4». За гражданским шли те самые наемники в камуфляже, которые уже целую ночь и все утро трепали нервы квестерам. На лицах у всех была написана полная уверенность в собственных силах. Похоже, шли они на штурм. Почему не скрываясь?