— Ладно, — поморщился Лунев. Понимая, то дальнейшее стояние у распахнутых ворот выглядит глупее некуда. — Помните, вы пришли арестовать Лаис Эстер. Все остальное здесь — не ваша забота.

— Слушаюсь, — отчеканил прапорщик, давая команду своим людям двигаться к башне рыцарского замка.

— Сотник. — Контрразведчик подозвал отряхивающеюся после жандармских захватов атаманца. — Дом старинный, наверняка здесь есть тайники. Держите ухо востро. Лаис и Чарновский где-то здесь.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — отчеканил Холост.

Барраппа лежал под кроватью, вспоминая слова наставника, произнесенные много-много лет назад, когда их, юношей высокого рода, обучали всему, что должен знать и уметь нотер: «Когда лежишь ты на камне, стань камнем. Пусть тело обратится в гранит и кровь — в застывшую лаву. Когда прислонишься ты к дереву, будь деревом. Пусть ступни твои чувствуют ток земных соков, и руки станут ветвями среди ветвей…»

Сейчас Барраппа пытался стать кроватью или же драгоценным паркетом, весьма запыленным и, должно быть, давно не метенным. Пыль забивалась в нос, и он с трудом удерживался, чтобы не чихнуть и не произвести шум лишним движением.

Перед глазами нотера мелькнули блестящие золоченые шпоры на вычищенных до зеркального блеска сапогах. Над головой послышался странный звук, который Барраппа воспринял как выдох, что бывает, когда на руки подхватываешь расслабленное тело.

— Я пойду сама, — услышал он голос Лаис.

— Ерунда, — насмешливо произнес ротмистр. — Не о чем беспокоиться. Запри дверь! — бросил он кому-то уже с порога.

В тот же миг Барраппа ужом выскользнул из-под кровати и устремился к выходу. Другого такого случая могло и не быть. Любовник его сестры, несомненно, опасный противник, но сейчас на стороне хранителя была внезапность. К тому же, даже если тот вооружен, у него на руках Лаис и, стало быть, он не сможет быстро выхватить револьвер. Слуга — ерунда, он уложит его с первого выстрела!

Бывший сербский капрал схватил с постели набитую лебяжьим пухом подушку. Выстрел сквозь нее прозвучит глухо, и даже если жандармы уже в доме, могут и не услышать этот звук. С наганом в одной руке и подушкой в другой он подскочил к двери и уже собрался было ударить по ней плечом, чтобы распахнуть, но тут замок дважды клацнул, недвусмысленно давая понять, что массивная дверь, сработанная из крепчайшего дуба, надежно заперта.

«Да сотрется имя твое из вечных Скрижалей!» — под нос себе выругался Барраппа, слушая, как затихают шаги в коридоре. Сквозь замочную скважину пробивался тусклый свет. Новоиспеченный узник прижался к ней ухом, пытаясь расслышать, что происходит в доме. Ни малейшего результата. Барраппа диким зверем, пойманным в западню, закружил по спальне.

«Нужно срочно найти что-нибудь, чем можно открыть дверь». Он вывернул на прикроватную тумбочку шкатулку с драгоценностями, опустошил ящички самой тумбы.

«Не то, не то, не то. — Барраппа подскочил к окну. — К тому же… — Свет фонарей недвусмысленно выхватывал из темноты жандармское оцепление с оружием на изготовку. — Здесь не пройти».

Запоздало он бросился тушить лампу. В эту пору большая часть окон в этом доме-замке была темна, и пробивающийся из-за портьер свет мог привлечь внимание жандармов.

«Проклятие! — направляя револьвер на дверь, сквозь зубы процедил Барраппа. — Нет, так не пойдет. В нагане всего семь патронов, жандармов куда больше, всех не перестреляешь. Меня попросту убьют в перестрелке, и все пойдет насмарку. Надо выждать. Может, эти мордовороты и не смогут войти сюда. — Он скривился, понимая, насколько несбыточны подобные мечтания. — А если смогут, то, может, удастся обмануть их, усыпить бдительность, а затем…»

Барраппа засунул оружие за пояс и загрохотал кулаками в дверь.

— Помогите! Они держат меня взаперти!

С превеликим сожалением отказавшись от дармового угощения, проинструктированные Луневым жандармы приступили к делу. Оставив большую часть подчиненных в оцеплении вокруг дома, отрядив десяток из них проверять флигеля, конюшни и разнообразные службы, прапорщик Ванюта повел остаток своего воинства в бой на защиту престола.

Рослые как на подбор, плечистые слуги безмолвно отворили двери пред стражами закона, точно те были дорогими гостями в этих стенах.

— Где хозяин? — обращаясь к одному из подручных Чарновского, имевшему, по мнению контрразведчика, наиболее осмысленный вид, спросил Лунев.

— В отсутствии, ваше высокоблагородие! — демонстрируя армейскую выправку, выпалил слуга.

— Ложь, — сверля взглядом собеседника, жестко проговорил Платон Аристархович. — Мне известно, что ни господин Чарновский, ни госпожа Эстер не покидали этого здания. Если вы окажете помощь следствию и чистосердечно расскажете, где они скрываются, вы будете награждены за верность и преданность государю. Если же сочтете нужным играть в молчанку или, того хуже, пытаться нас обмануть, предстанете перед военным трибуналом как пособник врагов Отечества. Итак, я повторяю вопрос еще раз: где скрывается господин Чарновский, госпожа Эстер, а также господин Конрад Шультце, о пребывании которого в этом доме мне доподлинно известно? Вопрос относится ко всем присутствующим. — Лунев обвел взглядом замерших слуг. — У вас есть время, пока я не сочту до трех. Итак, раз, два…