Шрифт:
Потом, заметив, что Золтан Каррас тоже на нее смотрит, она в сердцах воскликнула:
– Ну вот, добились своего! Они вернулись!
– Кто?
– Все! Все вместе.
– Что они тебе сказали?
– Я не захотела их слушать.
– Но о них, о больных. Что они тебе сказали?
– Ничего.
– Ничего?
– Совсем ничего. Они приходят ко мне со своими проблемами и просят о помощи.
– Тогда засыпай снова! – хриплым шепотом приказал венгр. – И сохраняй спокойствие, потому что от тебя зависит, выпутаемся мы из этой передряги или нет.
Айза не ответила. Она вытянулась в гамаке, прислушалась к шуму дождя, который пришел с юга, налетел, словно ветер, чтобы с бормотанием удалиться. Прислушалась к пению тысячи птиц в сельве, воплям обезьяны-паука, реву арагуато [24] и даже недовольному мяуканью ягуара где-то вдалеке. Прислушалась к треску пламени, легкому мерному дыханию своего брата Асдрубаля и безмолвию застывших туземцев, взгляды которых ощущала на себе. Прислушалась и, оставаясь в полном сознании, ясно уловила бормотание мертвецов, которые ее звали: Дамиана Сентено и дона Матиаса Кинтеро; Сеньи Флориды, предсказывавшей будущее по внутренностям акул маррахо, и Кандидо Амадо; Абигайля Баэса, как всегда, верхом на черном коне и Рыжего Ромуло с тройкой гнедых; Гойо и Рамиро Галеонов.
24
Арагуато, или ревуны, – род широконосых обезьян, обитающих в лесах Центральной и Южной Америки. Имеют хорошо развитые горловые мешки, играющие роль резонаторов.
На рассвете она металась в лихорадке, дрожала и тряслась в ознобе, и венгр Золтан Каррас воспользовался случаем, чтобы торжественно объявить ошеломленным индейцам:
– Сейчас гуарича иметь плохих духов. Мы нести ее очень далеко. Скоро вылечить больных.
Никто не осмелился спорить: все и без слов было понятно, – и не стал артачиться, когда седовласый шаман приказал четверым из своих спутников нести Камахай-Минаре на носилках, в то время как другие расчищали тропинку для удобного прохода.
А сам он остался там, с больными, в ожидании, когда злые духи окончательно удалятся и больные смогут вернуться и рассказать женам, детям и детям своих детей, что были избраны небесами – служить живым примером могущества богини лесов, явившейся в образе высокой, красивой, зеленоглазой гуаричи, которую посещали покойники.
Потому что на протяжении всей долгой ночи старик, больные и даже большинство молчаливых воинов тоже слышали, поверх шума дождя, пения ночных птиц, рева арагуато, воплей обезьяны-паука или голодного мяуканья ягуара, далекие голоса мертвых, призывы, плачи и мольбы целой армии духов «цивилизованных».
Продвижение пошло быстрее, так как большую часть работы теперь выполняли неутомимые индейцы. Они прокладывали путь, словно и правда верили, что Камахай-Минаре уносит с собой далеко-далеко злых духов, овладевших их соплеменниками.
Похоже, ни один из них не знал и полудюжины слов из языка «цивилизованных», даже венгру не удавалось с ними общаться. По-видимому, они были кочевым народом, говорившим на диалекте, в котором мало слов имели такое же значение, что и в языке арекуна, камаракото или пемонов Большой Саванны, которые чаще других вступали в контакт со старателями на реке Карони или Парагуа.
– В древности здесь обитали очень крупные племена, – заметил Золтан Каррас, – позже вытесненные на юг свирепыми карибами, которые во время своих нашествий достигли даже Потока Гуаарибо, где гуайка наконец удалось их остановить. Однако в результате той долгой войны здесь сохранились лишь разрозненные сообщества: какие-то ведут происхождение от карибов, какие-то местные, – которые постепенно вырождались в силу неспособности общаться даже с теми, с кем они имели общие этнические корни.
– Вы считаете, что это какая-то из этих групп?
– По-видимому. Странно, что за исключением старика, который, вероятно, в молодости работал сборщиком каучука, больше никто не знает ни одного вразумительного слова, если не считать «увэй», солнце, и «капэй», луна, – общих слов у таурепанов, арекуна и камаракото. Судя по их внешнему виду, я бы сказал, что это йеуана в стадии вымирания.
– А где женщины? Мы видели только мужчин.
– Женщины прячутся, пока воины охотятся. Для большинства этих людей женщины – всего лишь полурабыни, чье предназначение – рожать детей и выполнять самую тяжелую работу, и, как только они заболевают или стареют, их бросают на произвол судьбы.
И вновь горел костер, освещая бесстрастные лица индейцев, по-видимому способных не спать вторую ночь подряд, поскольку они по-прежнему не отрывали взгляда от «Камахай-Минаре», которая, похоже, навсегда их околдовала.
Лихорадка и судороги Айзы пошли на убыль: сделали свое дело микстура из меда из арики и экстракт хины с Карони – снадобья, которые заставил ее выпить Золтан Каррас. Хотя часа в три или четыре температура вновь поднялась, сейчас – без тряски похода – она спала спокойно, от всего отключившись.