– А чувствуешь себя как?

– Отлично! И этого старикашку всё равно перепью! – бравируя, маркиз налил себе самый большой бокал по края ромом и воскликнул: – За здоровье его величества Моуса Пелдорно!

Лихо опрокинул в себя всё содержимое бокала, но так и не выпрямил запрокинутую назад голову и не опустил поднятую руку. Словно артист кино в замедленно показе, а вернее каскадёр, плавно качнулся назад, да так на прямых ногах и грохнулся спиной о мраморный пол.

Опять суматоха, опять беготня, и вновь увезённое на каталке тело.

Вот теперь уже старых приятелей проняло основательно. Да и сомнений ни у кого не осталось, что недавно омоложённый мужчина явно подвержен какой-то болезненной, жутко неприятной напасти. Конечно, связи обмороков именно с омолодителем могло и не быть, требовались доказательства, но все оставшиеся за столом решили забыть об омолодителе. Резче всех высказался барон Кири:

– Не лучше ли прожить нормально, сколько дано судьбой, чем вот так, падая, свернуть себе голову раньше назначенного срока? Пожалуй, я ещё годик, а то и два подожду более отчётливых результатов.

А у шефа безопасности вообще настроение упало ниже некуда. Уж слишком он надеялся на преображение монарха, подорвавшего своё здоровье пьянством и прочими излишествами. А теперь все его ближайшие планы летели насмарку. Так и не дождавшись десерта, он выбрался из-за стола и умчался по своим делам. Это ещё больше добавило уныния оставшимся, и даже мечтавший сегодня как следует набраться Моус Пелдорно не мог себя заставить допить оставшийся у него в бокале ром. Уж очень его впечатлило болезненное состояние самого сильного приятеля в их компании.

– Странно… – протянул он. – Ваб Дер и первым согласился на омоложение, и верил в него больше всех, да и чувствовал себя преотменно… Хм! Да и не только он! Вон все остальные что вытворяют.

Баронесса покачала головой:

– Ваше величество, не стоит судить по первой, явно не полной статистике. Вполне возможно, что некоторые теряли сознание, но списывали это как раз на выпивку и физическое перенапряжение. А может, кто от испуга о плохих ощущениях не заявил. Кое-кто мог из вредности промолчать…

– Это как?

– Запросто. Мол, мне плохо, так пусть и вам достанется, – пояснила женщина. – Что, разве таких ублюдков не встречали в своей жизни? Мне вон Фре не раз рассказывал о разных попутчиках в вашей молодости. Те и не такое творили.

Её супруг с досадой цокнул языком:

– Много ты понимаешь! Да и вообще, не пора ли тебе прогуляться по… куда ты там собиралась?

– Уже – никуда! И не лучше ли нам прямо сегодня вернуться на Элизу?

Фре Лих беспомощно посмотрел на своих друзей, как бы ища у них поддержки. Но и монарх, и барон Су Кар Чо только грустно пожали плечами. Мол, раз гулянка сорвалась, твори что хочешь.

– Видимо, так и придётся сделать, – расстроенно пробормотал начальник лагеря. – Прямо сейчас забираю торпеды, и…

– А как же твой пострадавший телохранитель? – вспомнил Моус и скривился от шума и хохота, донёсшегося из предбанника с телохранителями: – Чего там эти собачьи самки расшумелись?

– Наверняка ржут, скоты, над бедным маркизом, – сказал Фре Лих.

– Ну я им устрою после обеда! – пригрозил король. – Совсем обнаглели! Недоумки… Оставляй своего телохранителя, пусть его вместо тебя подлатают в омолодителе. Потом будет лишняя возможность понаблюдать за последствиями. Ха-ха! Заодно его ромом побалуешь.

– Ага! Заодно и накажешь за шум во время королевской трапезы! – вставил со смешком министр энергетики Пиклии.

Судя по лицу Фре Лиха, он уже готов был согласиться, но за покалеченного бойца вступилась баронесса:

– Ещё чего! Парень мне жизнь спас, когда вместо меня с трапом вниз рухнул, а я его сама буду неизвестно на что подталкивать? Нетушки! Он и так выздоровеет, вон, отсутствием аппетита никак не страдает. И раз смеётся, значит, выживет.

Моус нахмурился. На его памяти эта дама впервые позволила себе возражать монарху, да еще таким тоном. Пусть и жена ближайшего сподвижника, старого спонсора молодых делишек и покровителя при узурпации трона, но раньше она во время короткого пребывания за столом только на вопросы отвечала. А тут вдруг осмелилась! Следовало напомнить, кто тут хозяин. Да и вообще, Моус тем и запугивал даже своих ближайших сторонников, что мог вызвериться на кого угодно, его перепады настроения стали притчей во языцех.

– Я, по-моему, с тобой разговаривал, Фре! А не с твоей мымрой!

Начальник лагеря от расстройства и явно ощутимой угрозы в голосе монарха даже побледнел, но при этом чуть ли не демонстративно пнул супругу кулаком в бок. От удара та чуть не свалилась со стула, задохнулась, перекошенным от боли ртом стала хватать воздух, и даже при сильном желании не смогла бы и пикнуть.

– Простите, ваше величество, глупую самку, – пустился в извинения барон Кири. – Это она от страха такая болтливая стала, переживает по поводу маркиза. Но я её дома накажу как следует.