Ослушаться не посмел никто. Падая и спотыкаясь, разбежались люди с места кровавой драмы. Но Афанасий долго еще стоял, бессильно опустив могучие руки. Потом вождь опустился на колени рядом с телом помощника, молчаливой тенью стоявшего у него за спиной все эти годы, обнял пробитую камнем голову и зарыдал так, как не рыдал никогда в жизни.

Через час был объявлен всеобщий сбор.

– Мы прочесали каждую ямку. Посторонние сюда не проникли, – успокоил Афанасий людей, – а Прошку, светлая ему память, убил упавший с потолка камень. Вопрос один: что заставило сорваться кончик сталактита? Что? – повторил вождь. – Я не смотрю на вас, но я вас всех вижу. Всех и каждого. И я чувствую: вы что-то скрываете. Что-то недоговариваете. Это так?

Афанасий ощущал смятение и страх, охватившие племя. Сомнений не оставалось: случилось что-то, о чем он не знал. А они знали.

Наконец Федя решился:

– Был какой-то шум. Он раздался оттуда, из зала Апсны. Не знаю с чем и сравнить. Как будто рухнуло что-то.

– Подробнее, – потребовал вождь. Мальчик замялся, подбирая слова.

– Я тоже слышала что-то такое, – подала голос Рада, – но, по-моему, это сущий пустяк.

– Что пустяк, а что нет, решаю я! – зарычал на младшую Бушуеву Афанасий.

Тут же всех точно прорвало. Люди принялись наперебой описывать загадочное происшествие. Афанасий внимательно слушал. Ситуация не прояснялась. В одном свидетели были единодушны: что-то случилось в зале Апсны, это «что-то» одни называли обвалом, другие землетрясением. Алекс вообще предположил, что это взрыв гранаты. Его версия не на шутку всполошила всех.

– Это они, солдаты, – бормотала Ханифа, – они пришли, чтобы уничтожить, взорвать наш мир…

– Едва ли, – пыталась успокоить ее Наташа. – Зачем им взрывать пещеры, если они сами тут? Чтоб скалы на головы рухнули? Чай не дураки.

Ханифа ничего не ответила. Она сидела, раскачивалась из стороны в сторону, и тихо напевала. Все племя затихло, внимая грустному, заунывному напеву старушки. Афанасий не замечал пение Ханифы. Он стоял у того самого завала, где нашел свою смерть Прохор, и внимательно прислушивался. Тихий шорох, похожий на шепот или эхо прибоя в ракушке, звучавший пока на пределе слышимости, насторожил вождя. Что-то приближалось к ним со стороны зала Апсны.

Наташа осторожно подошла к мужу. Она пока не ощущала надвигавшуюся угрозу.

– Все говорят, надо заняться похоронами Проши, – сказала Наталья. Афанасий шикнул в ответ.

– Прислушайся, – приказал вождь. – Слышишь? Ты это слышишь?

Ната напрягла слух. От ее спокойствия мигом не осталось и следа.

– Идет кто-то, – прошелестел над ухом Афанасия голос жены. – Или нет, скорее ползет. Что-то живое приближается…

То же самое казалось и Афанасию.

Воображение, которое вождь всю жизнь старался держать в узде, зная, как это вредит холодной логике, тут же разошлось не на шутку. Вождь представил толпу крохотных человекоподобных существ. Они шли, шурша ступнями по камням, по глине, а следом возникали из мрака новые и новые легионы, и не было им конца и края. За этой картиной пришла другая. Вождь увидел гигантских слизней, выползающих из озера Анатолия. Колышась и вздрагивая, студенистые тела взбирались на берег…

Афанасий с трудом отогнал наваждение.

– Назад, – приказал он. – Отходим к остальным. Готовимся к схватке.

– С кем? – голос Наташи дрогнул.

– Со всем.

– Следуй за мной, – время от времени командовал Герман Даше.

В приказе не было нужды. У Дарьи Сергеевны другого выхода просто не оставалось. Лыков несся вперед со скоростью крейсера, тараня все препятствия, что встречались на его пути. Даша, накрепко привязанная к Герману веревкой, послушно мчалась следом. На ее окрики Герман не отвечал, и отвязать веревку на такой скорости Кружевницына тоже не могла.

Сколько раз за это время Даша порадовалась, что на ней скафандр. Иначе ноги женщины давно превратились бы в кровавую кашу.

А возможно, и не только ноги: Герман, хоть и не попал ни разу в действительно опасные ловушки, на дорогу не смотрел вообще. Все, что встречалось на пути, он просто сметал. Иногда осколки того, что проламывал Лыков, летели на Дашу.

Безумная гонка продолжалась минут десять. А потом Герман замер так же резко, как стартовал. Даша, у которой от тряски кружилась голова и ум заходил за разум, не успела среагировать и на полном ходу врезалась товарищу в спину. Миг Герман балансировал, пытаясь удержаться на ногах, но не сумел и рухнул на пол. Судя по тому, как он застонал, досталось Лыкову крепко. Даше, упавшей на него, повезло чуть больше – тело космонавта смягчило падение.

– Давай, держись, – Даша нашарила в темноте руку космонавта и стала тянуть его на себя. Но снова не удержалась на ногах – ступни ее заскользили, и Даша опять придавила Германа. Тот, как ни странно, не только не застонал, даже не охнул. Это не на шутку встревожило Дашу.

– Живой? Все в порядке? – шепнула она.

Ответ космонавта поверг ее в шок. Конечно, Кружевницыну радовало, что новый Герман превосходил себя прежнего смелостью. Но такой прыти не ожидала.

– Снимай скафандр, – потребовал он.