«Это твой крест, Герман, – сказал он себе, – твоя, черт побери, миссия».

Скрепя сердце и задержав дыхание, он стал надевать скафандр.

Проводы в дергающемся, нервном свете фонаря-динамо были недолгими. Все понимали, что каждая минута – на вес золота. Герман, отвыкший от сковывающего движения скафандра, неуклюже обнялся с Наташей, Афанасием, Алексом.

– Держись. Обеспечь спокойный тыл, – шепнул Лыков на ухо Алексу. Тот кивнул. Смысл последних слов был понятен только им.

– Удачи вам, храни вас Бог! – ответила Наталья, смахнув набежавшую слезу.

Даша и Арс, более-менее пришедший в себя, обменялись лишь коротким поцелуем.

– Возвращайтесь скорее, – произнес короткое напутствие вождь, – возвращайтесь с добрыми вестями. А мы пока этих задержим, – добавил Афанасий, поднимая увесистый камень.

Вождь не увидел, как Герман при этих его словах слегка ухмыльнулся.

Лабиринт ходов и залов, получивший от ученых имя «система имени Арсена Окроджанашвили», не похож на прочие Афонские пещеры. Здесь нет ничего особенного, никаких чудес или красот. Ни сталактитов, ни сталагмитов, ни сталагнатов. Не свисают гроздьями диковинные кальцитовые грибы-цветы, не искрится пещерный жемчуг. Смотреть тут, в общем, не на что. Да и денег на прокладку системы освещения и строительство дополнительной туристической тропы нужно было слишком много. Именно поэтому в систему Окро-джанашвили никогда не водили туристов.

Но между собой сотрудники заповедника шептались, что дело не в этом. Что в Окро не водят туристов не из опасения, что те умрут от скуки, а боясь остаться без туристов вообще. И даже когда стартовал проект Ханифы «Ужас наших пещер», гиды продолжали водить группы мимо неприметного входа в боковую галерею.

– Там действительно страшно, тревожно, – говорили спелеологи. – Вроде обычные пещеры, ничего особенного. Но идешь – и сердце в пятки уходит.

– Ведешь группу мимо входа в эту, будь она неладна, систему, – шептались гиды, – и прямо мороз по коже. Нехорошее место.

Напуганное рассказами Ханифы, племя ни разу не сделало даже попытки исследовать соседние пещеры.

И вот пришло наконец время людям вторгнуться в это царство пустоты, тишины и страха.

Экспедиция идет как по маслу. Я кручу ручку фонарика, Даша ищет метки, оставленные Радой и Алексом, и без труда находит. Ребята сделали свою работу на совесть, указатели не увидел бы разве что слепой.

Просто. Скучно. Единственная сложность заключалась в том, что глаза Даши первое время болели и слезились, хоть я и направляя фонарик вверх, чтобы свет рассеивался. Постепенно моя спутница привыкла к свету и даже начала тихонько, вполголоса напевать.

Вот уже половина пути позади. Весело жужжит фонарик, мечутся по стенам отсветы электрического света, бодро грохочут по камням тяжелые космические ботинки.

– Красота! – шепчет, улыбаясь, Даша. И тут же замирает на месте.

Она оглядывается в поисках метки, но не находит никаких знаков ни на камнях, ни на стенах пещеры. Поворачиваясь из стороны в сторону, Даша делает шаг вперед…

– Осторожно! – кричу я.

Корявый каменный нарост, сразу показавшийся мне подозрительным, срывается с потолка и с грохотом падает перед Дашей. Сделай она еще шаг, и удар пришелся бы по шлему. Взвизгнув, Кружевницына отскакивает назад.

– Какого хрена Алекс его не убрал?! – рычит она.

В тот же миг в паре метров от нас падает второй камень.

– Тш-ш-ш! Ни звука! – пытаюсь я успокоить подругу. – У меня такое ощущение…

Третий «каменный цветок», свисающий с потолка, падает и раскалывается на куски.

– Ну, Алекс, мать его перемать! – хватается за голову Дарья. – Как он мог их не заметить?!

Но я уже догадался, что произошло. Расчищенная, проторенная дорога сквозь систему Окроджанашвили кончилась. Отныне нам предстоит самим держать ухо востро. Луч света лихорадочно шарит по стенам и сводам пещеры. Так, надо вспомнить, как меня Алекс учил… Вспомнишь тут. Даша продолжает, игнорируя мой приказ, ругаться в голос.

– Да тихо ты! Хочешь без головы остаться?! Алекс не виноват. Этот участок должны были проверить сегодня или завтра. Кто ж знал…

– Понятно. Так всегда бывает.

Она говорит спокойно, взгляд ее снова стал сосредоточенным. Сумела взять себя в руки. Хорошо.

Куда ведет этот «таинственный путь» [20] ? Смотрю вперед и ощущаю себя Муми-троллем. Таким же белым и таким же маленьким. На расстоянии десятка метров уже ничего не вижу – слабый свет фонарика освещает только крохотный пятачок у самых наших ног. Алекс в шутку называл систему Окро «окрошкой», мне же приходит в голову совсем другое сравнение. Со словом «кромешный». Такого плотного и такого зловещего мрака, как в той стороне, я еще не видел.